Далат отвернулся, прошелся по комнате, размышляя.
Доктор не мешал, прекрасно понимая, какую внутреннюю борьбу ведет альфа, разлученный с собственным омегой. Ему оставалось только надеяться на выдающиеся аналитические и стратегические способности. Он просто обязан был понять, что решение Курция наилучшее из доступных, хотя и не самое легкое.
- Я не прекращу его искать… но пытать тебя не стану. Если я все же не сумею найти его раньше, то через год, ты сообщишь мне о месте нахождения мальчишки.
Курций облегченно кивнул.
- Я так же приставлю к тебе двух охранников.
- В этом нет необходимости.
- Это не просьба и не предложение, – жестко отрезал Далат, и доктору пришлось прикусить язык.
- Надеюсь, все будет так как ты задумал, иначе…
«Иначе не сносить мне головы», – закончил про себя Курций и поднялся.
====== Одиночество ======
Спустя несколько недель на генерала развернулась настоящая охота. В то время как стражники рыскали по всей Империи в поисках сбежавшего супруга, а Далат снимал с подчиненных две шкуры за малейшие проступки, свободные омеги не оставили интересное положение альфы без внимания.
И одним из самых ярких поборников семейного благополучия альфы выступил Эвиний, недавний жених генерала, коим, впрочем, он сам себя считал.
Не проходило ни дня, чтобы нахальный плут не являлся в особняк Далата и не дожидался того со службы. Причем, как правило, ожидание проходило в личной постели генерала, и даже Приму не удавалось выпроводить настырного омегу.
- Не удивлюсь, если через полгода мы сыграем вторую свадьбу, – недовольно бухтел Прим, занимаясь делами на кухне.
- Думаешь, хозяин так быстро сдастся? – спросил Маций, переставляя тяжелый котел на стол.
- Хм! А ты посмотри на эту шлюшку сам. Любой найдет чему поучиться.
- Даже ты? – не выдержал пожилой бета.
Метнув злобный взгляд, Прим выпрямился:
- Советую придержать свой длинный язык. Сулла ещё не скоро оправится, а значит, я могу отдать распоряжение угостить тебя плетьми когда вздумается.
Мгновенно стушевавшись и пожалев о том, что вообще раскрыл рот, повар поспешил перевести разговор в другое, более безопасное русло.
- Как он себя чувствует, кстати?
Прищурившись, Прим ещё немного посверлил распустившегося раба взглядом и соблаговолил ответить:
- Нормально. Выпороли его, конечно, сильно, и палец сломан. Но через месяц будет как новенький.
К своему собственному недовольству, Прим взял на себя ответственность за пострадавшего бету. Ухаживал за спиной, поторапливал эскулапа с визитами, если тот забывал, хорошо кормил. Никто не осмеливался спрашивать о причинах странного поведения домоправителя, опасаясь ступать на неизвестную территорию. Все, что оставалось домашним, это тихонько шептаться за спиной и провожать долгим взглядом стройную фигурку, скрывающуюся на чердаке строго по расписанию.
Омега и сам понимал, как подозрительно выглядит, проявив неожиданную заботу о человеческом существе, тем более Сулле, которого ещё недавно презирал до глубины души. Вот только… только он оказался третьим человеком, уши которого слышали, чем пригрозил бете Офиару, если тот скажет хозяину о побеге хоть слово.
Естественно, Прим не собирался сообщать об услышанном, рассчитав, что надоедливый выскочка сам уберётся с дороги, и уже никто не запретит согревать постель хозяина как раньше.
Омега уже потирал руки, приводя себя в порядок с удвоенной силой, когда долгожданный день наконец настал. Течка закончилась, Офиару ушел к Курцию, а днем, захватив вещи, исчез.
Чтобы не попасться под горячую руку домоправитель придумал себе работу и отправился по давно ожидавшим поручениям, вернувшись под вечер, когда начинал накрапывать дождь.
К своему счастью, на пороге он встретил младшего супруга Его величества и поторопился прилепиться к тому пиявкой, разумно полагая, что рядом с ним будет безопасней.
И не прогадал…
Вынося миску с супом из кухни, Прим старался не обжечь пальцы и успеть донести еду горячей. Ноябрьский ветер холодил кожу, проникая в жилища и особенно на чердак, где отдыхал бета.
При мысли о Сулле ему стало гадко. Гадко от того, как хозяин поступил с верным рабом. Конечно, он мог сообщить генералу, но ведь не был обязан. В конце концов, он сам подарил их тупоголовому супругу! Так что винить было некого. А уж то, что только слепой не видел подавленного состояния белобрысого и кислой мины накрепко прилипшей к смазливой физиономии, снова говорит далеко не в пользу мужа.
Но так измываться над Суллой! Да, он, наверное, единственный, кому действительно не наплевать на этот чертов дом и эту бешеную обезьяну, что зовет себя генералом!
«Кретин! Урод! Амбал недобитый», – яростно корил Прим когда-то любимого альфу. Да он и близко не подойдет к ублюдку! Тоже мне красавец выискался… и сам виноват, что не оценил такого сногсшибательного омегу как он. Пусть теперь довольствуется этой грязной швалью голубых кровей!
