Хотя многие деятели нашей отрасли сочли бы восьмимесячное дитя недоношенным, коллективу «Джилл» все же удалось попрать стандарты женского глянца. В тот вечер, когда мы устраивали вечеринку по поводу открытия, я, облаченная в платье из последней коллекции Жерара Готье, чувствовала себя королевой мира. На шикарное празднество в ресторане «Бальтазар» пришли все самые близкие и дорогие мне люди. Это была главная вечеринка сезона.
Мне даже удалось заманить туда Алекса, моего брата, который теперь занимался научными исследованиями в Стэнфорде. Лишь в тот момент, когда я воочию увидела его — и его бороду в папином стиле, — я осознала, что мы не встречались уже много лет. Я была очень рада узнать, как он жил все это время. Судя по всему, калифорнийская жизнь его полностью устраивала. Я также пригласила из Вирджинии маму, которая, так уж получилось, являлась не только моей ближайшей родственницей, но и редактором книжной рубрики «Джилл». Ей нужны были деньги, она обожала читать, и, испытав непреодолимый приступ вдохновения, я попросила ее написать одну рецензию. Она настолько хорошо справилась с заданием, что я задумалась: а почему бы не взять ее в штат? Но дело было не только в деньгах. Услышав, как мама верещит от восторга, завидев свое имя на странице журнала, я сама ужасно обрадовалась. Это утвердило мою хлипкую веру в то, что, будучи хреновой подругой, я все же могла быть неплохой дочерью.
И не только ей, но и папе, с которым я тоже старалась не терять связь. Он имел привычку внезапно исчезать, но неизменно возвращался в мое поле зрения — особенно когда хотел одолжить денег. Последние известия гласили, что он переехал в Мэн с новой подружкой. Я пыталась спасти наши захиревшие отношения, но, к сожалению, не сумела даже найти его, чтобы пригласить на открытие «Джилл». Ведь как бы меня ни злили его исчезновения, я все же хотела бы видеть его рядом.
Понятное дело, не обошлось без папарацци. Когда «звезды» высшего ранга в зале стали преобладать над простыми смертными, все залило огнем вспышек. Особенно их интересовали «звездные» пары вроде Умы и Этана, Эллен и Энн или Серены и Кевина.
Но мой взгляд приковала к себе лишь одна пара. В ресторан вошли Сара и Тасо.
Едва заметив их, я опрометью кинулась к ним и едва не задушила Сару в объятьях.
— Ты все-таки пришла! — воскликнула я. Сара ответила мне смехом. Отпустив подругу, я вдруг расплакалась. Для меня действительно было очень важно ее присутствие.
— Значит, ты больше на меня не злишься? — спросила я, утирая нелепые слезы со щек.
Сара ласково мне улыбнулась. В этой улыбке я прочла прощение.
— Я просто хочу, чтоб ко мне вернулась моя лучшая подруга.
— Можешь в этом не сомневаться! — ответила я.
Тут ко мне подкрался Жерар и обхватил меня за талию.
— Вся банда в сборе, — сказал он. — Давайте же сфотографируемся.
— Джош, снимешь нас? — попросила я.
Жерар обнял нас за шеи, будто бы пытаясь удавить, а Джош только и успевал нажимать на кнопку фотоаппарата.
— Мы же сто лет не собирались все вместе, — сказала я, когда Жерар ослабил хватку.
— И посмотрите, чего вы уже успели добиться, — сказал Джош. Он был прав: Жерар стал одним из ведущих дизайнеров одежды, Сара жила в идеальном браке и воспитывала чудесную дочь, а я наконец создала свой собственный журнал.
— Тост! — скомандовал Жерар, подхватив бокалы шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта. — За старых друзей и новые приключения!
— Да, мои старые, любимые друзья! — сказала Сара.
Когда мы чокались, я на миг задумалась о Джо. Где он сейчас? Как жаль, что его не было рядом с нами в тот вечер. Но, вспомнив, как он на меня обозлился, я осознала, что он вряд ли стал бы поддерживать меня так, как эти двое. Скорее всего, он воспринял бы всю эту затею как личное оскорбление.
И все же мне хотелось послать ему луч счастья и успеха. Даже если мы больше никогда не увидимся. Я мечтала, чтобы Джо наконец нашел себя, как это сделали мы, и был так же счастлив.
— И за Джо, где бы он ни был, — сказала я, поднимая бокал.
— За это я выпью, — сказала Сара. — А кто-нибудь о нем слышал в последнее время?
Мы с Жераром синхронно покачали головами.
— Жалко, — сказала она. — Он раньше был таким хорошим парнем.
— «Раньше был» — это ключевые слова, — заметил Жерар.
Вечеринка стала настоящим хитом светской жизни города, предвосхитив успех самого журнала. Вскоре после дебюта «Джилл» меня назвали редактором года в «Медиауик», а через полгода журнал «Нью-Йорк» включил меня в список «40 людей младше сорока, которые еще себя покажут».
