— Присаживайтесь, — сказала Эллен, похлопывая диванную подушку возле себя. Я не смела противиться. Ти-Джей уселся напротив в кресло, напоминавшее кусок суфле.
Тогда я заметила, что плечи у него на удивление широкие, и благодаря им этот приземистый старичок казался куда крупнее своей реальной комплекции, а все окружающие, напротив, делались меньше.
Он махнул рукой в сторону корзины на кофейном столике: там располагался, по большей части, такой же бесцветный натюрморт из свежих булок, сливочного сыра и осетрины.
— Прошу вас, угощайтесь, — сказал Ти-Джей. В этот момент в комнату вошла горничная и спросила, что мы будем пить.
Я не притронулась к еде, но попросила апельсинового сока.
Ти-Джей медленно покачал головой. При этом его выпученные глаза вращались за стеклами, будто на шарнирах.
— Может, возьмете какой-нибудь чистый напиток? — посоветовал он.
— Ну, хорошо, — сказала я, вновь застигнутая врасплох. Я даже усомнилась, стоит ли связываться с таким чудаком. Но решила хотя бы дождаться проявления его положительных черт. — Может, газированной воды?
— Отличный выбор, — сказал он, как будто я заказала изысканное марочное вино. Эллен поддержала мой выбор, и горничная удалилась.
Затем Ти-Джей протянул мне пухлую гофрированную папку.
— Здесь вырезки, — пояснил он.
Я взяла папку, открыла ее и заглянула внутрь. Да, дедок не соврал: там действительно лежали вырезки. Сплошные вырезки обо мне. Даже моя мама не смогла бы подобрать более исчерпывающей коллекции проявлений моего духа.
Пока я просматривала материалы, Ти-Джей извергал факты:
— Подготовительная школа Хиллэндер. Колледж Беннингтон. Главный редактор «Чики» в двадцать четыре года. Семьсот тысяч тиража у «Джилл». Впечатляет.
— Спасибо, — сказала я, опять не зная, как нужно отвечать. Дело принимало странный оборот. Старикашка будто бы следил за мной все эти годы. А вот теперь собирался платить мне миллион долларов в год за полученное удовольствие.
— Вы недавно вышли замуж. Мои поздравления, — продолжал он. — И, предположительно, беременны. Это так? — спросил он, уставившись на меня своими совиными глазенками.
Я ненавижу ложь, но была вынуждена солгать.
— Ну, вы не должны верить всему, что пишут в газетах, — увильнула я, смеясь.
Он тоже засмеялся.
— Да уж, мне ли не знать, — сказал он, после чего потянулся за осетриной. — Вы бы видели мою подборку вырезок! Я храню их в электронном архиве. Иначе мне понадобилось бы несколько складов!
В его речи было все-таки что-то диковинное. Не в самих выражениях, а в манере. Говорил он обезоруживающе мягко, и хотя некоторые его слова можно было воспринять как хвастовство, в конечном итоге он производил впечатление человека неуверенного, будто бы ищущего моего одобрения.
И я удовлетворила его потребность.
— «Уолл-стрит Джорнал» назвал покупку «Фрайер» «блестящим решением», — сказала я. — И я согласна с их формулировкой.
Его совиные глаза загорелись и, казалось, стали еще больше.
— Теперь у меня полный набор журналов моей мечты, — сказал он гордо, точно мальчишка. — Понимаете ли, я коллекционер. Коллекционер журналов. И я очень, очень горжусь своей коллекцией. Особенно сейчас, когда я прибрал к рукам «Фрайер».
— И гордитесь по заслугам, — сказала Эллен, подыгрывая ему с безупречным тактом.
— В таблоидах пишут, что я купил «Фрайер» ради «Профайла», — сказал он, сильно подаваясь вперед. — Это не вполне так. Я большой ваш поклонник и считаю, что «Джилл» — это идеальное наполнение для ниши женского чтива.
— И это гениальный выбор, так как теперь на всем рынке медиа не осталось сектора, который не подчинялся бы «Нестром», — добавила Эллен. Мне она напоминала деревянную куклу, посредством которой чревовещал Ти-Джей.
Горничная наконец принесла наши напитки. Я крепко вцепилась в свою газировку, боясь опустить стакан и нарушить царящую в доме стерильность.
— Мы намерены поднять «Джилл» на новый уровень, — сказал он. — Я лично прослежу, чтобы «Джилл» продавался на кассе в каждом супермаркете страны.
Это его намерение меня порадовало, поскольку «Фрайер» определенно не хватало сил в дистрибуции. А вот что меня ничуть не порадовало, так это то, что после своего заявления Ти-Джей снял туфли и носки и принялся нервно массировать стопы. Я старалась не подавать виду, что шокирована, но это было дьявольски сложно, особенно когда взгляд мой упал на его омерзительно длинные, желтоватые ногти. Эллен держалась молодцом, но она-то, должно быть, уже привыкла к выходкам босса. Теперь я была уже признательна ему за то, что он отказался пожать мне руку при встрече.
Какой же странный человек, подумала я. Оксюморон во плоти: он боялся микробов, но при этом тер себе ноги у всех на виду, а потом этими же руками брал рыбу; он ненавидел цвета и жил в дезинфицированном пентхаузе, но внешний вид его в лучшем случае можно было назвать «неаккуратным»; знаменитый миллиардер, он славился замкнутостью, но явно упивался тем, что писала пресса о его персоне.
