Мероприятие почтил своим вниманием и Ти-Джей Олдхэм, в кои-то веки напоминавший крупного бизнесмена. А все потому, что обычным застиранным свитерам предпочел на сей раз лоснящийся смокинг. Майра Чернова же напялила столько меха, что, будь я охотницей, могла бы ее ненароком и подстрелить. Лиз, облаченная в платье от «Донны Каран» с открытой спиной, таскала своего понурого мужа за собой, как карманную собачонку. Как я ни пыталась ее избегать, один раз мы все же столкнулись — и, как на грех, прямо перед фотографом. К нам внезапно присоединилась Эллен, и мы обменялись самыми фальшивыми поцелуями в воздух, которые можно вообразить за пределами Голливуда. Синди Адамс не могла упустить такой шанс.
— Позвольте сфотографировать миссис Уайт одну, — попросил фотограф.
Эллен расплылась в деланной улыбке и вышла из кадра. Ее примеру последовала и Лиз, не преминув обжечь меня своими злобными глазенками.
— Разве можно разлучать могущественное трио «Нестром»?! — возмутилась Синди Адамс. — Давайте снимем их всех вместе.
Эллен и Лиз послушно вернулись в кадр, чуть задевая меня, но не прикасаясь по-настоящему. От напряжения между нами могло разбиться вдребезги стекло.
— А вы, девочки, дружите вне офиса? — спросила Синди, держа блокнот наготове.
Ну и вопросик. Мы с Лиз промолчали, и за всех отдулась Эллен:
— О, да. — Фальшь лилась у нее из всех дыр. — Мы практически неразлучны.
Краем глаза я увидела, как Джош от смеха давится шампанским. Он подошел ко мне, чтобы спасти от дальнейших расспросов и угостить содовой. За нами последовала и Лиз.
— Это твой муж? — спросила она скорее из любопытства, чем в силу природной коммуникабельности.
Я кивнула и только потом поняла, что приличия требуют представить их друг другу.
— Лиз, познакомься с Джошем Эндрюсом. Джош — Лиз Александр.
Джош вел себя естественно, а значит, очаровательно. Пока она придирчиво осматривала его, он вежливо пожал ей руку.
— Я много о вас слышал, — сказал он. Даже слишком много, как по мне.
— Угу. Я тоже о вас слышала. Вы играете на Бродвее или что-то в таком духе, — небрежно проронила Лиз.
— Вообще-то я драматург, — поправил ее он.
— Ну, в любом случае, сейчас мне редко удается выбираться на Бродвей. Уж извините.
Джошу снова пришлось внести уточнение:
— Мои пьесы на Бродвее не ставят.
— О, внебродвейские постановки! Как это оригинально! Я обожаю все эти крошечные театры в «даунтауне», — снисходительно сказала Лиз.
— Спасибо, — ответил Джош. Я видела, что он никак не возьмет в толк, сделала ли она ему комплимент или наоборот.
Затем она склонилась к нему с заговорщическим видом, как будто собиралась посвятить в страшную тайну или поделиться безотказной мудростью.
— Вы только дайте знать, если вам понадобится поддержка, чтобы попасть на Бродвей, — сказала она. — У меня есть связи.
Джош, судя по его виду, с трудом удержался от хохота. Мне же хотелось дернуть ее прямо за инкрустированное горным хрусталем декольте.
— Спасибо, буду иметь в виду, — вежливо ответил он. Что и говорить, этот мужчина умел показать класс. Затем он ласково взял меня за руку, извинился и отвел в сторону, к прочим гостям.
— Так это, значит, была знаменитая Лиз, — хихикнул он. — Точь-в-точь как ты описывала. И даже более.
— Прости, — сказала я. Разумеется, я была очень рада, что он возненавидел Лиз с первого взгляда. — Прости, что нам пришлось сюда прийти и терпеть всех этих отвратных снобов.
Джош нежно поцеловал меня в щеку.
— Ты отходила свое на скучные вечеринки. Теперь буду отдуваться я.
Я прилежно вела нескончаемые беседы ни о чем. Но я так устала! А Джош, едва заметив, что мне скучно, всякий раз спешил мне на помощь и похищал меня, кто бы ни пытался высосать из меня остатки энергии.
Ближе к ночи мы прокрались в библиотеку, куда, по-видимому, ранее не ступала нога ни единого гостя. Это оказалась самая элегантная комната — чего стоила одна обшивка красного дерева. Я облокотилась на полку, а Джош вдруг привлек мое внимание к свадебным фотографиям Эллен.
— Готов поспорить, угодили в «Тайм» в раздел «Стиль», — сухо прокомментировал он. Мы часто смеялись над занудными парочками, которых выбирала редакция. Эти счастливые молодожены выглядели так, будто их перед съемкой накачали прозаком.
Эллен, вся в белом, в жемчугах, была окружена любящими гостями, похожими на ангелов в шелковом убранстве. Я с досадой вынуждена была признать, что Эллен за истекшие пятнадцать лет почти не изменилась. Но дело не только в возрасте: та же прическа «боб»; тот же вкус в драгоценностях; то же напряженное выражение лица.
Я внимательно рассматривала фото, пока Джош отлучился за напитком.
— Дай-ка угадаю, — сказал он, вернувшись. — Пышное торжество в каком-то загородном клубе. Ориентировочно, в Коннектикуте.
— В точку.
— Подружки невесты, похоже, совсем недавно закончили школу, — хмыкнул он. — Но где же белые перчатки?
