В тот вечер я получила ответы на многие терзавшие меня вопросы. Во-первых, придя домой, я сразу же побежала в туалет и сделала тест на беременность. Каково же было мое удивление, когда он дал положительный результат. Наученная горьким опытом, я знала, что радоваться еще рано, но все же не могла противиться своему счастью и… усталости. Обычно у меня получалось справляться со сменой часовых поясов гораздо лучше. Но не в этот раз. И все же я вынуждена была привести себя в порядок: в тот вечер Эллен давала благотворительный ужин в пользу ЮНИСЕФ у себя дома. Все более-менее значительные персоны из «Нестром» обязаны были явиться. И я знала, что никто не станет слушать моих оправданий, как бы правдоподобно они ни звучали.
Джошу я рассказала, когда он уже надевал смокинг. Новости мои, безусловно, его порадовали, но и он решил не ликовать прежде времени. Ведь моя первая беременность нас слишком обнадежила. И все-таки, подъезжая к дому Эллен на лимузине, мы оба сияли от счастья и держались за руки. В смокинге Джош выглядел очень представительно. Я же, в сшитом на заказ платье от «Жерара Готье», чувствовала себя при нем юной старлеткой. Небо в тот вечер было такое чистое, что от луны, казалось, исходило больше сияния, чем от фонарей. Зайдя на крыльцо, я подняла взгляд и заметила мерцание нескольких звезд. Возможно, эти звезды сулили мне удачу…
Вечер оказался скоплением всего того, что я ненавидела в подобных мероприятиях: сплошной лоск и сплошные знаменитости, политес и по пять тысяч баксов в каждой тарелке. Такие маленькие вольности «Нестром» позволял своим сотрудникам высшего звена. А значит, несмотря на усталость и деликатное положение, я никак не могла улизнуть оттуда незаметно и раньше срока.
Я никогда не бывала в доме Эллен, но много о нем слышала. И убранство его оказалось именно таким роскошным и безвкусным, как я ожидала. Это было здание в возрожденном классическом стиле прямо возле Восемьдесят четвертой улицы, и размеры его казались все же чрезмерными для супружеской пары и двух маленьких детей. Белая мраморная лестница с перилами красного дерева вела на три громадных этажа. Нижний этаж, где и проходила вечеринка, примыкал к просторному саду: там и можно было встретить самых отважных — в такой-то мороз — гостей, предусмотрительно укутанных в меха. Мы с Джошем предпочли остаться в гостиной, наполненной старомодным гламуром: вся эта античная лепнина, розетки на потолке, шикарный паркет, отполированные люстры, каминная облицовка в изящной резьбе и, конечно же, бесценная мебель повсюду. Эллен, судя по всему, исправно доила «Нестром» и не могла пожаловаться на низкие удои.
Такие вечера непременно попадали в газеты: официанты в белых перчатках, струнный квартет, изысканное шампанское и целая свора сплетников в доме. Эллен устроила все идеально, чтобы угодить прессе. Если повод был достаточно благороден, а шампанское — достаточно дорого, никто не посмеет и слова дурного сказать о ней или компании «Нестром». Хотя бы некоторое время.
И все, похоже, от души веселились и готовы были петь оды в честь Эллен. Я поболтала с Лиз Смит, которой всегда симпатизировала. Она была девчонкой простой и дружелюбной, из тех, с которыми приятно пропустить по скотчу за стойкой бара. Пришла и Синди Адамс, старейшина светской хроники из «Нью-Йорк Пост», пристававшая ко всем встречным, и босс «Пейдж 6» Ричард Джонсон, который, признаться, выглядел чертовски хорошо. Раш и Моллой из «Дейли Ньюз» тоже пожаловали, хотя проводили вместе так мало времени, что в их совместную жизнь верилось с трудом.
Заметив меня, Эллен закатила спектакль на глазах у репортеров. На ней было длинное облегающее платье цвета слоновой кости, скорее всего, от «Веры Вонг».
— А вот теперь вечеринка начинается! — завопила она, устремляясь ко мне с неуклюжими объятиями. — Смотрите-ка, сама Джилл Уайт! — От ее попыток орудовать жаргоном я едва не заскрежетала зубами. Натянуто улыбаясь фотографам, я познакомилась с ее мужем. Джош выбрал идеальный момент, чтоб разжиться выпивкой.
Именно таким я и представляла себе супруга Эллен Каттер. По большому счету, он мог бы сойти и за ее брата: та же масть, та же льстивая манера разговора. Даже оттенок волос совпадал. Только вот если Эллен в точности соответствовала стереотипу «белый англосакс-протестант», в Карсоне Каттере сквозило нечто изнеженное, даже женоподобное. Сложно было поверить, что он работает генеральным директором банка.
Детишки Эллен, шести и восьми лет от роду, походили в своих одинаковых костюмчиках на комплект фарфоровых куколок. Впрочем, рассмотреть их как следует я не успела: похваставшись, Эллен незамедлительно поставила их на отведенную полку.
