Я отпустила свой гнев и решила стараться изо всех сил, чтобы воскресить «Джилл». Теперь, когда Лиз не могла больше мне помешать, я согласна была даже выкурить с нею трубку мира. Такой случай мне представился на вечеринке в честь основания «Свити Пай».
Не прошло и минуты с моего приезда, как Лиз уже зашагала ко мне по крыше дома: именно в таком экзотическом месте в Сохо расположился закрытый клуб, арендованный под торжество.
— Как мило, что ты пришла, — сказала она, удостоив меня лишь кивком и странноватой усмешкой.
— Хочу пожелать тебе удачи, — честно призналась я. Незачем было пестовать старые обиды, да и мне самой хотелось создать образ сторонницы всех начинаний «Нестром». — Ничто не сравнится с тем кайфом, который испытываешь, открывая журнал.
— Мне предстоит познать этот кайф, — сказала она.
— Слушай, я знаю, что мы не очень-то ладили, но ты все же имей в виду: я искренне желаю тебе удачи. — Не знаю, какой бес в меня вселился, но мне действительно захотелось выяснить отношения с Лиз Александр. Я ведь из тех людей, которым претит сама мысль, что кто-то, пусть самая безжалостная сучка, может их ненавидеть. Я надеялась, что она тоже согласится не поминать прошлого.
— Я тоже желаю тебе удачи, Джилл. Надеюсь, в скором времени ты снова испытаешь этот кайф, — загадочно сказала она.
Я ответила лишь смущенной улыбкой. Что бы это значило? Или, может, я делала из мухи слона? Может, это лишь одна из типичных ее подколок?
— Ну кто его знает, — хихикнула я. Я не хотела, чтобы она заметила, как мне неловко от ее намеков. — Ой, смотри-ка: сюда пришла одна моя старая знакомая из «Чики». Пойду поздороваюсь, — сказала я, пытаясь улизнуть с минимальными потерями.
— Увидимся, — отозвалась Лиз.
Разумеется, ее комментарий не шел у меня из головы всю неделю. Но потом я поняла, что слова Лиз ничего не значат, а вот мне лучше бы направить свою бурную энергию в иное русло и попытаться возместить ущерб, нанесенный ее работой в «Джилл». Опять же, ее уход я восприняла как возможность начать все сначала и, не мешкая более ни минуты, принялась завоевывать Роджера Рейнольдса. Если мне удастся заполучить в его лице союзника, то, возможно, я смогу вернуть хоть долю власти. И вот, когда пришло время показывать новый выпуск заправилам «Нестром», я будто бы помолодела на несколько лет и чувствовала себя во всеоружии.
В тот день я выглядела бесподобно. И немудрено: мне-то действительно нравились эти ежемесячные встречи, когда мы могли обмениваться мнениями и сообща обмозговывать возможные методы продвижения журнала. К примеру, какую статью можно превратить в тему для ток-шоу, или какие портреты знаменитостей достаточно броски, чтобы засветиться в «Энтертейнмент Тунайт» и «Инсайд Эдишн».
Роджер поделился обнадеживающими новостями относительно рекламы; пресс-секретарь располагал отменными заготовками; результаты фокус-группы наконец были обработаны, и это были весьма неплохие результаты; тираж продолжал расти. Все должно было пройти как по маслу.
Тогда почему же я чувствовала себя совершенно лишней, пока Ти-Джей, позевывая, тер ноги, а Эллен сидела неподвижно, как мраморная статуя? Почему мне казалось, что они готовы в любой момент надо мной посмеяться? У этой оптимистической, на первый взгляд, встречи обнаружилась весьма странная изнанка.
Так что не стоило особо удивляться, когда на выходе из конференц-зала я повстречала Барбару Стерлинг, вице-президента по кадрам.
— Можешь уделить мне пару минут, Джилл? — приторным голоском спросила она.
Эту самую Барбару я заметила на свадебной фотографии Эллен. Такая себе третья Степфордская сестричка.
— Даже не знаю. Времени у меня сейчас маловато, — сказала я, желая лишь подзадорить ее. — А о чем ты хотела со мной поговорить?
— Это касается твоего контракта, — ответила она.
Ах, вот оно что. Ну-ну. Давно пора было.
В этот момент Эллен высунулась из конференц-зала.
— Погоди одну минутку, Барб, — сказала она, прежде чем закрыть дверь и приступить к тайному совещанию с Ти-Джеем.
Пока мы с Барбарой направлялись к лифту, я мысленно готовилась к переговорам. Я ожидала чего угодно: ретивого переливания из пустого в порожнее, нового срока со старой зарплатой, суесловия насчет «достижения целей» и прочего. У меня самой были в запасе кое-какие требования.
На всем пути к офису Барбара почти не говорила. А то, что говорила, звучало настолько фальшиво и натужно, что мне хотелось пнуть ее под зад и посмотреть, как она летит с четырехдюймовой высоты своих пастельно-розовых туфелек от «Маноло Бланика».
Зайдя, она предложила мне сесть.
— Так что же ты хотела обсудить? — спросила я, косясь на часы и тем самым намекая, что мне некогда разводить пустую болтовню.
— Подожди немного. Нужно, чтобы присутствовали все, — сказала она примирительным тоном, как будто имела дело с непослушной школьницей. Затем, извинившись, отлучилась, чтобы проверить автоответчик.
