***Копипаста с первого тома***Звёзды смотрят на людей. В прошлом и новом мире есть те, кто обязан звёздам всем. Когда небесные светила особо пристально вглядываются в человека, замечая в нём потенциал, они наделяют его даром. Простым или сложным, им решать. Кто-то обретает ещё в утробе матери способность находить путь среди пустынь, болот и густых лесов. Кто-то рождается прирождённым кузнецом или скупердяем, то есть, я хотел сказать торговцем, конечно же торговцем. В прошлой жизни мне повезло. Я родился наследником императорского престола. Моя жизнь проходила в удобстве и роскоши. Отмеченный с рождения крупнейшим скоплением звёзд, я стал самым молодым Гласом Плеяды в истории своего мира. И всё же, я проиграл. Я умер, защищая звёздную стелу своего рода. И родовая звезда меня отблагодарила. Моя новая жизнь начинается в другом мире, где звёзды всё также пристально смотрят на людей, но тем почему-то больше нравится смотреть в смартфоны.
Рядовой имперской армии, Валентин Бобров, очнулся и открыл глаза. Мягкий белый свет, источаемый каким-то странным светильником, попал ему прямо в зрачок, но против всяких ожиданий, дискомфорта солдат не почувствовал. Свет солнца или даже простой электрической лампы заставил бы его зажмуриться, отвести взгляд, а здесь он сделал это исключительно по привычке, а не по нужде. Пару мгновений рядовой морщился, а затем осознал, никакого дискомфорта он от этого света не ощущает. Пусть мягкий, но всё-таки яркий белый свет попадал в глаза и… всё. Он просто попадал в глаза и ничего больше. Дальше он словно растворялся в пустоте, не доставляя никаких помех человеку и его оку.
— Эй, новенький, хватит уже морщиться и пялиться на светильник, — неожиданно раздался чей-то незнакомый голос справа от Валентина. — Чего ты, никогда магического артефакта не видел?
— Нет, не видел, — на автомате ответил рядовой Бобров, поворачивая голову в ту сторону, откуда раздавался голос незнакомца.
На соседней койке, буквально в полутора метрах от парня, лежал мужчина постарше самого Валентина, причём постарше лет эдак на пятнадцать-двадцать. Одетый в белую больничную рубашку, он полулежал-полусидел, привалившись к спинке своей кровати. И судя по газете, лежащей на его постели, ещё совсем недавно он читал.
— Газета? — невольно вырвалось у рядового. — Прямо-таки предметный архаизм.
И, правда, архаизм. Кто в нынешнее время газеты читает? Старики разве что, когда на дачу едут в электричке. Это раньше любой уважающий себя гражданин обязательно выписывал себе имперский вестник. А сейчас некогда знаменитая газета прочно освоила интернет и подаёт новости своим читателям в удобном для них формате. Почему-то, вопрос того, зачем этот мужичок читает газеты, когда на свете существуют телефоны и интернет, занял разум Валентина куда как сильнее, чем вопрос, а где он собственно находится.
— Сейчас вот как скручу эту самую газетку, да как дам тебе этим самым архаизмом по щщам, — беззлобно бросил мужичок в ответ на слова молодого парня, при этом даже и не подумав встать с постели. — Архаизм не архаизм, а время скоротать помогает. К тому же, здесь никаких других источников информации-то и нет. А без них, знаешь ли, скука одолевает.
— Как это нет? А телефон, интернет? — невольно произнёс Бобров, и только в этот самый момент понял, а телефон-то его где? Он ведь раньше с ним не расставался, после сна первым делом брал его в руки. Даже выговор получал от начальства на службе. И уже только после этой мысли его заинтересовал вопрос, а где он сам. На нём нет привычной одежды, рядом какой-то непонятный мужик, телефон вот пропал. Запоздало пришло осознание, что с ним явно что-то случилось.
— Ты откуда к нам такой зелёный, да глупый прибыл? — заинтересовано хмыкнул мужичок, поворачиваясь на бок, чтобы удобнее было беседу вести. — Тебя разве не предупреждали о том, что здесь никакая техника не работает, связи нет и вообще…
— Вообще? — удивился рядовой, но брови нахмурил и попытался вспомнить хотя бы что-то из того, о чём толкует ему этот мужичок.
Однако сколько бы Валентин не хмурился, не тужился, память не напрягал, вспомнить хоть что-то ему не удавалось. Так, обрывки каких-то воспоминаний мелькали, но не более. Никакой чёткой и связной картины из этих осколков памяти собрать не удавалось. Хотя кое-что парнишка понял. Его память подверглась очень неплохой такой чистке. Случайной ли или нет, он сам не знал. Но последнее воспоминание, которое он очень хорошо помнил, он для себя датировал примерно полугодовой давностью. Полгода жизни как не бывало. Вот в этот момент-то и пришёл испуг, связанный с утраченной памятью. Валентин начал резво вспоминать всё подряд: маму, папу, бывшую девушку, их имена и много чего ещё. Силясь понять, что же с ним произошло и к чему это привело, он невольно начал вгонять себя в панику, его лицо начало бледнеть, а на лбу выступили капельки пота.
— Что, память отказала и не помнишь ничего? — понимающе спросил мужик, на что получил от Боброва едва заметный и слегка заторможенный кивок. Впрочем, своим вопросом сосед парня по палате невольно помог тому прервать череду неприятный мыслей и едва заметно перевести дух. — Эк тебя сильно шибануло. Я думал, ты там день-другой забудешь, но судя по твоему виду, забыл ты не пару дней. И не зыркай на меня любопытным взглядом. Я мало что знаю. Просто услышал краем уха разговор местных медработников. Они говорили, что тебе не повезло. Ты вроде как словил очень редкое побочное воздействие от ритуала.
— Ритуала? — округлились глаза у парня, сердце которого пропустило удар.
По лицу Валентина в этот момент можно легко было прочитать, всё о чём он подумал. Стоит ли говорить, что главной его эмоцией был испуг? К слову, сам он в армии служил аналитиком и не был особо храбр, скорее даже наоборот. И тем занятнее тот факт, что он оказался здесь. Не в лазарете, а в Академии.
