— Это основной принцип построения лечащих заклинаний, — подтвердил Халлар. — Мелодию я тебе показал. Сосредоточься на исцелении и напевай мелодию. Вслух. Не противься тому, когда мелодия вдруг превратится в слова. Запомни их. Это и будет твоё заклинание.
— Но почему ты сам, при таких знаниях, не можешь лечить?! — выпалил шаман и покосился на вошедших — не засмеют ли за то, что учится у чужака? Или вовсе прогонят, возьмут на его место новичка?
— А я лишён дара. Начисто лишён, — криво ухмыльнулся бард. — А знания откуда?.. Так учили меня этому. Ладно, бывай.
Халлар подхватил лютню и вышел из шалаша. На его место тут же протиснулось ещё двое друзей Саркана.
Барон ждал неподалёку, сидел на пеньке и ковырял кончиком ножа деревяшку, целиком погрузившись в своё занятие. Но на звук шагов барда поднял голову, поднялся, отложив работу — грубовато намеченную фигурку белки, грызущей орешек.
— Пошли, пройдёмся, — он махнул в сторону опушки леса. — Как тебя называть?
— Халлар, — бард снова пристегнул к лютне ремень, и теперь инструмент опять вернулся на привычное место — за спиной. — Ну или по прозвищу — Кот.
— Я барон Андрис Ботонд, — вновь представился глава разбойничьего отряда. — Я должен был наследовать моему отцу, но мой дядя, Балас Ботонд, захватил замок и мои владения. Теперь я с отрядом собираю силы, чтобы отвоевать своё наследие. Ты можешь остаться с нами, но прежде я должен знать, кто ты такой, откуда, и как вышло, что ты столь осведомлён в делах шаманов.
— Тебе какую историю, короткую или полную? — невесело улыбнулся бард. — И учти, что за полную историю тебя могут или наградить, или казнить. По настроению.
— Чтобы меня казнить, придётся встать в очередь, — в тон отозвался барон. — А награды я беру сам. Рассказывай.
— У Этого, чтобы подвинуть очередь, сил много не уйдёт, — заверил собеседника бард. — Что же до рассказа… Что ты знаешь о роде Чонгор?
— Младший примерно твоих лет, — задумчиво ответил Андрис. — Был. Насколько я знаю, род уничтожен полностью.
— Младший как раз перед тобой, — отозвался Халлар. — Перед самым нападением был укрыт друзьями в клане Ночных Теней. Прошёл полное посвящение, но надолго не задержался: гонец короля меня всё-таки опознал. Я сбежал, но король побега не простил. Клан ещё не скоро оправится от его гнева. С тех пор хожу по свету с лютней в руках. От благородного отпрыска не ждут, что он падёт так низко — станет бродячим артистом. Так что не слишком присматриваются к тому, кто там бренчит струнами.
— Значит, Тень… — барон поскрёб подбородок. — Ты же мог положить весь мой отряд. Но не сделал этого. Почему?
Он остановился, пристально глядя в глаза собеседнику.
— Положить весь отряд? И дать знать, что Ночная Тень ещё жива? — криво ухмыльнулся бард. — Гарантированно посадить себе на хвост оставшихся Теней, которые почему-то считают, что я должен был задрать лапки кверху, а к ним впридачу ещё и людей короля? К такому я пока не готов. А во-вторых, я вас узнал. По манере боя. Не то, что бы я искал именно ваш отряд, но пока — вы моя лучшая компания.
Андрис кивнул и снова пошёл вдоль опушки леса.
— Пока… — повторил он дважды сказанное Халларом слово. — Ну, получается, мы пока товарищи по несчастью. А что ты думаешь делать потом?
— То же самое, что и ты. Восстановить род, вернуть всё, что у нас украли, и отомстить королю, — отозвался Халлар. — Но это дела не сегодняшнего дня, и даже не завтрашнего.
— Тогда добро пожаловать в мой отряд, Эдвард Чонгор, — тихо проговорил барон. — Если мне повезёт, и я восстановлю свои права, можешь рассчитывать на мою помощь. А пока скажи… Среди того, чему тебя учили, нет знаний о том, как меняются люди после сильного удара по голове? Я не узнаю своего друга. Ты видел, как он на нас смотрел? Клянусь, я чуть с жизнью не попрощался!
— Магия почти выродилась, — отозвался бард. — За несколько тысяч лет мы не открыли ничего нового. По всем признакам, из меня мог выйти хороший целитель, но как оказалось, во мне нет их Дара. Кто-то из шаманов говорит, что мы утратили нечто важное и не приобрели ничего взамен. Нет, у меня нет ответа на твой вопрос, но я за ним присмотрю.
Барон снова кивнул, но сказать ничего не успел: со стороны лагеря долетел восторженный рёв.
— Похоже, у Калмана получилось, — Андрис оживился. — Саркан вышел из шалаша. Благодарю, что научил нашего недоучку, что нужно делать… Он, знаешь ли, тоже в своём роде изгнанник. Выгнали, потому что стало нечем платить за обучение, а старик, у которого он доучивался, сам уже выжил из ума. Ну, пойдём. Хочу взглянуть, всё ли с ним в порядке.
Уход барда самым благоприятным образом сказался на шамане. Он перестал стесняться и стыдиться своего незнания вещей, известных даже человеку, по его собственным словам, лишённому Дара начисто. А разбойники были свои, они бы любую чепуху проглотили, даже если бы он запел застольную песенку.
Он и запел. К своему огромному удивлению — разухабистую и непристойную портовую песню, наверняка родившуюся в недрах какого-нибудь борделя.
