Барда быстро обшарили и предъявили главарю результаты обыска: набор метательных стрелок из наручей на обеих руках и два кинжала, найденные в сапогах.
— А певчий-то тот ещё ястребок, — протянул Андрис. — Однако ж за серьёзное оружие не взялся и никого не убил. Хотя мог. С чего бы это ему нас жалеть?
— Он стрелу мою сбил, — встрял кто-то, — и чем? Крынкой с маслом! Кстати, в кого ж я стрелял-то…
Разбойник нырнул в телегу и вытащил из-под козел юнца с побелевшими от страха губами.
— Тьфу, совсем цыплак, — сплюнул главарь. — Ну что… Живых обыскать, дать пинка и отпустить. Пусть бегут следом за охраной. Те совсем герои — бросили обоз, как только жареным запахло. Совсем дядюшка народец распустил, при отце такой ерунды не было…
— А с этим что? — неподвижное тело барда толкнули носком сапога. — Здесь бросить — звери сожрут…
— А этого на телегу и с собой, — распорядился Андрис. — Боец толковый, пригодится. А не захочет с нами в бой ходить — так на досуге петь нам будет, всё веселье. Если, конечно, совсем мозги не вышибли ему, как Саркану. Ну, авось Калман что-нибудь придумает…
Вскоре телеги заскрипели, продираясь между стволами деревьев. На одной из телег, подпрыгивающей на корнях, лежало бесчувственное тело оглушённого барда.
Пробуждение у барда вышло достаточно болезненным, хотя и не шло ни в какое сравнение с таковым у его прежних хозяев. Голова гудела и всё вокруг приятно покачивалось, во рту пересохло, и он несколько раз сглотнул, прежде чем решился открыть глаза. Их открытие ясности не принесло. Крыша из веток над головой. Мерный речитатив кого-то над распростёртым рядом телом. Целитель? Раненый? Его работа? Вряд ли. Он мало кого мог поранить этим ремнём. Если только кувшин кому в голову попал.
— Где это я? — скорее простонал, чем проговорил бард.
Заклинание прервалось.
— В лагере у Андриса Ботонда, — ответил хрипловатый голос. — Тебя привезли с дороги. А ты кто будешь?
— Барон Ботонд, — чего было больше в этих словах — облегчения или равнодушия, понять было практически невозможно. — Не ошибся, это хорошо. А вот кто я… Зови Халларом. Ну или Котом.
Действительно, на плече артиста была видна татуировка кота. Или скорее котёнка.
— Да уж, когтей при тебе нашли — на двух котов хватит, — усмехнулся целитель. — А я Калман, шаман здешний. Позвали лечить одного из подручных барона, да не сделать тут уже ничего… Умирает Саркан, добрый был воин…
Словно в подтверждение его слов, с ложа из веток донёсся протяжный стон.
Бард снова сглотнул. Шаман приметил дёрнувшийся кадык, протянул пленнику ковшик с родниковой водой:
— На, промочи горло…
Спустя несколько минут в шалаш заглянул главарь.
— Очнулся? — спросил он, глядя на барда. — Встать можешь?
— Могу, — с уверенностью проговорил Халлар и в подтверждение своих слов поднялся на ноги, впрочем, едва не повалившись обратно на свою лежанку. Голова по-прежнему заметно кружилась.
— Сиди уж, — Андрис покачал головой. — Или лежи. Я хоть и барон, но не без понятия.
Халлар с облегчённым вздохом повалился обратно на подстилку, но тут же обратил внимание на забормотавшего свои заклинания шамана.
— Кстати, совет примешь? Ты неправильно произносишь заклинание. Ты запинаешься на третьем слове, и заклинание не складывается в мелодию.
— А ты ещё и шаман, кроме того, что артист? — удивился Андрис. — Так научи Калмана, как правильно. Не хочу друга потерять.
— Я не шаман, я бард, — отозвался Халлар. — Но я слышал немало заклинаний. В том числе и заклинания лечения. Оно должно звучать как часть песни, и произноситься легко и без запинок. Попробуй.
— Просто спеть что ли? — удивился шаман. — Мой учитель сам так произносил и меня научил…
— Так старый уже был, память подводила, вот и запинался, — отрезал Андрис. — Раз не помогает то, как тебя научили — делай как бард говорит. Хуже уже всё равно не будет!
Шаман слегка пожал плечами, вздохнул — и затянул заклинание на новый лад, как посоветовал ему пленник.
— Не так, — поморщился бард. — Фальшивишь на третьем слове. Легко скользни с буквы на букву. Должно получиться не "спарак" а "спарк". Пробуй.
Только на четвёртый раз у шамана получилось правильно пропеть это злополучное словосочетание. И в том, что оно было пропето правильно, все присутствующие убедились сразу.
Что-то изменилось в шалаше. Словно потянуло откуда-то странным, нездешним сквозняком, холодок побежал по позвоночнику, и каждый ощутил себя маленьким, как в детстве, и смертельно боящимся темноты, в которой таятся чудовищные твари, готовые закогтить и утянуть к себе во тьму, стоит только зазеваться…
Раненый открыл глаза, и всех троих прошиб холодный пот. Саркан смотрел на них холодным, немигающим взглядом ядовитой змеи.
У богов отвратительное чувство юмора. Так подумал Ицкоатль, когда потянулся к раскалывающейся голове и нащупал огромную шишку почти на том же самом месте, куда пришёлся удар Перепёлки. Потом его накрыло волной радости: Мештли не обманул его, он помнил. Он действительно помнил всё, что с ним случилось!
