И только когда он сел на своей кровати, пришла ясность ситуации вместе с желанием посмеяться. До того внимательно призрачный котёнок выслушивал брань шамана.
— Тебя же люди не видят! — бурчал Ласло. — Будут хвост и лапы оттаптывать! И где я тебе привидений-мышей возьму, скажи на милость? Коров призрачных тоже не водится, чтобы тебя молоком поить! Как тебя кормить, скажи?!
Элек добросовестно выполнял взятое на себя обязательство не взаимодействовать с другими людьми и ничего не отвечал.
Бард не выдержал и рассмеялся.
— Мастер, но если он вырос до таких размеров, значит, знает, где и как находить еду.
— О, ты проснулся! — шаман переключился на него. — Я уж подумал было, что ты ушёл, спать лёг… А тут ты заходишь, и за тобой вот это хвостатое недоразумение. В приличных замках привидения хоть не стыдно показывать — всякие покойные владыки, умершие дурной смертью, завывают, цепями гремят, головы подмышкой таскают. А у нас что завелось? Кот! Курам на смех!
— А по-моему, лучше кот, чем непонятное двуногое, громыхающее цепями и таскающее голову подмышкой, — отозвался Халлар. — Кот же. Всё уютнее, чем непонятно кто в лохмотьях и цепях.
— Так его же даже за ухом не почесать! — огорчился Ласло. — Я уже пробовал. Хоть помурлыкал бы, что ли. Сидит и глазами хлопает…
Элек махнул хвостом, подумал…
И комнату наполнило басовитое мурчание.
По лаборатории целителя покатился мягкий смех барда.
— Ну вот, мастер, а вы сокрушались. Он и мурлыкать умеет.
Ласло радостно всплеснул руками.
— Ну, хвала духам!
Судя по всему, внезапно открывшееся умение призрачного котёнка примирило его с непрестижным "привидением".
"Что это такое исходит от вас? — спросил Элек, не прекращая мурлыкать. — Незнакомое. Но вкусное…"
"Это называется радость, — ответил Халлар. — Ещё больше её будет, когда я стану играть для людей на выступлении".
Элек облизнулся и распушил призрачный хвост — он услышал шаги за дверью. Спустя мгновение их уловили и люди.
В дверь постучали, она открылась, и в комнату вошёл Ицкоатль.
Внимательный взгляд Обсидианового Змея остановился на барде, сидящем на своей постели. Убедившись, что с побратимом всё хорошо, Ицкоатль поздоровался с ним и с шаманом.
— Там Матьяс звал на завтрак, — добавил он, — но я подумал, может, есть какие дела в городе? Мне надо Микласа к его семье отвести, но прежде посмотрели бы вы его, господин Ласло? Парень сильно напуган.
— После завтрака и идём, — подтвердил бард. — Сначала в оружейные ряды, потом я остаюсь играть для публики, возвращаюсь на обед, и мы идём тренироваться.
— Посмотрю, — кивнул шаман. — Веди его, да ступайте, с испугом работать — это надо наедине, без посторонних.
Ицкоатль отступил в коридор и пропустил в комнату бледного трясущегося Микласа.
Элек выскользнул за дверь прежде, чем она закрылась за побратимами, и побежал по коридору — исследовать новое обиталище. Похоже было, что вместе с обликом котёнка он перенял и чисто кошачье любопытство.
Завтрак прошёл как обычно, если не считать неуёмной любознательности Матьяса и девушек-кухарок. Они хотели знать, как прошла ночная вылазка в Страшную Яму, и что так напугало Микласа, что он поседел и до сих пор дрожит.
Их любопытству было суждено остаться неутолённым. Побратимы отделались несколькими фразами: злой дух напугал, больше его там нет, люди пропадать перестанут. Поблагодарили за вкусную похлёбку и отправились обратно к Ласло.
Тот крикнул из-за запертой двери, что ещё не закончил, и велел не ждать — до обеда точно не управится.
С тем Ицкоатль и Халлар и отправились в город.
Путь до оружейных рядов проходил всё по тому же рынку, который неплохо знал Халлар и чуть хуже — Ицкоатль. Да и странно было бы предполагать иное — вся утренняя жизнь города проходила на нём: где ещё можно купить съестное, а также узнать последние новости, да и посмотреть на представление которые устраивали бродячие артисты? Однако за последние новости всё чаще сходили побратимы. И если Ицкоатля побаивались (как же, воин барона, и немалой жестокости), то Халлар был для всех кем-то своим. Да ещё и ночное происшествие. Да слова Саркана о том, что "бард увёл злого духа от Страшной Ямы", вызывали совсем уж нездоровое внимание.
Впрочем, в оружейных рядах было спокойнее. Миновав несколько палаток, Халлар остановился около одной, запустил побратима внутрь и сам встал в дверях, наслаждаясь произведённым эффектом от внутреннего содержимого. А посмотреть там было на что. Разложенные на столах и развешанные на стенах всевозможные клинки, висящие на стойках кирасы и бригантины, кольчуги на столах и прочие варианты наступательного и оборонительного вооружения. Отдельно на подставках висели шлемы, от цельнотянутых округлых барбютов и саладов до мисюрок, которые надевались под тюрбаны степняков.
