Убедившись, что ему не показалось, и над холмами, там, где в долину сбегает дорога, действительно поднимается пыль, дозорный скатился вниз, проворно отвязал коня, мирно жующего листья небольшого деревца, прыгнул в седло и помчался в сторону леса.
Звериная тропа привела всадника на широкую прогалину в лесной чаще. Там после недавнего грабежа остановилась разбойничья шайка, к которой он принадлежал.
На конский топот из шалашей выскочили его соратники с оружием наготове, но узнали прибывшего и успокоились. Рослый, статный мужчина в поношенной, но когда-то богатой одежде остановился у входа в шалаш и ждал, пока дозорный спешится и подбежит к нему.
— Андрис, обоз идёт! — выпалил дозорный. — С востока, по большой дороге. Пыли много, не маленький!
— Раз не маленький, то и охраны должно быть много… — главарь огладил неровно подстриженную бородку. — Справимся ли?
Его подручные молчали. Было с чего — многим досталось в прошлый раз, а их лучший воин, Саркан, получил такой удар по голове, что до сих пор лежал без памяти, и по всему выходило, что не выживет.
— Попробуем, — решил Андрис. — Засядем у дороги, если не по зубам кусок — пропустим. А если не сильно охраняют, можно и забрать.
На том и порешили.
— Эй, артист, спой что-нибудь! — донеслось с телеги неподалёку. — Глядишь, и дорога пойдёт незаметнее.
Артист, а точнее бард, вздрогнул и посмотрел на возницу.
— Чего же тебе спеть, уважаемый? — поинтересовался он, понимая, что коли уж попросился в обоз — изволь развлекать, за место в телеге, у стояночного костра и так далее. И по мере возможностей — охраняй обоз. Иначе никому ты здесь не нужен.
— А что-нибудь героическое знаешь? — спросил молодой возница.
Бард изумлённо посмотрел на него. Совсем ещё юноша. Руки ещё не знали ни меча ни топора, точнее знали, но как учебный и рабочий инструмент, не как оружие. Подбородок гладко выбрит по новой столичной моде… Или нет. Не выбрит. Просто борода ещё не растёт. И явно хочет поскорее схватиться за меч, бежать завоёвывать славу. Ох, не спешил бы.
— Героическое, говоришь? — вещевой мешок полетел в телегу к собеседнику, а лютня перекочевала со спины на грудь. — Отчего же нет? Можно и героическое…
— Ты со своим героическим накаркаешь, — тут же возразил кто-то. — Говорят, неспокойно тут. Вот если артист что-нибудь весёлое набренчит — другое дело.
— Весёлое? — переспросил бард, оглядываясь на второго собеседника. — Можно и весёлое. А героическое я лучше позднее спою. В трактире, на ночёвке.
— Это дело, — проворчал второй возница, которого бард уже окрестил про себя "опытным". Ну а как ещё? Старше первого едва не вполовину, густая, чёрная борода с белыми нитями благородной седины, и руки, что привычны не только к вожжам. Топор в них бывал чуть ли не чаще, чем что-либо другое. Да и сейчас заметно было, что он заложен сзади под широкий кушак. Так, что наружу и не торчит ничего. Почти.
Тем временем руки барда, поудобнее перехватив лютню, взяли первый аккорд из известной плясовой, коих бард знал великое множество, а исполнял и того чаще — на каждом выступлении бродячих актёров, гимнастов и жонглёров. Любое выступление смотрится не столь хорошо, если не сопровождается музыкой. Одно время его даже прозывали "бардом для гимнастов", намекая на то, что он не только выступал у бродячих актёров, но и часто даже путешествовал вместе с ними, в их таборах.
Под музыку даже лошади, казалось, побежали веселее. Пыль начала подниматься выше, но лёгкий ветерок сносил её прочь, давая дышать свободно. Вскоре путь преградила река, охрана барона Ботонда, сопровождающая обоз с податью, насторожилась, обшаривая камыши взглядами, но всё было спокойно.
— Не бойсь, — буркнул опытный возница, — здесь никто не нападёт. Брод не широкий, а в болоте сидя, много не навоюешь. Если где лихие люди и засели, то в лесу где-нибудь.
— Слышал, с соседней деревни обоз шёл, и на него напали, — подхватил юноша. — Так охрана им наподдала знатно, разбежались как зайцы! К нам уже и не сунутся…
Это прозвучало почти огорчённо.
Брод действительно миновали без задержек. Вспенивая мутные воды Алгеи, лошади вытянули гружёные зерном, маслом и холстами телеги на пологий берег, и обоз пошёл дальше, но уже не так резво — дорога взяла на подъём, пусть и мало заметный людям, сидящим на телегах. От близкого уже леса тянуло свежестью, но кое-кто из возниц водил носом.
— Дымом что ли тянет? — проворчал кто-то.
Насторожился и артист. Его руки, казалось, жили своей жизнью, продолжая наигрывать весёлые мотивы, а он сам внезапно пересохшим горлом подтвердил:
— Дымом. Три костра. Два справа от дороги. Один слева.
— Может, углежоги? — предположил молодой возница.
Но руки более опытных его товарищей уже тянулись к топорам.
Обоз остановился. Посовещавшись, охрана разделилась. Три всадника отправились в разведку, семеро остались с обозом.
— Артист, а как ты костры посчитал? — с любопытством спросил юноша. — Их же не видно.
