Похороны Сахарова, вероятно, гораздо более многочисленные чем похороны Сталина, и вообще самые трагические в русской истории были так же символичны, как сталинские. Те были обагрены кровью, эти — многомиллионной скорбью о несбывшейся надежде России. И порядка, поддерживаемого демократами да и то временно хватало только для ФИАН'а. Понимание утраты было всенародным. Но сила, по-прежнему, была на стороне «папахи».
Случилось так, что гибель Андрея Дмитриевича символически совпала с прекращением издания журнала «Гласность». В последнем — тридцать третьем — номере мы дали прощальное слово Андрея Шилкова, фотографии с похорон, но для серьезной статьи о судьбе и роли Сахарова в России номера уже не нашлось. Но завершение издания журнала, несмотря на всю ту борьбу, которая с ним велась, на мой взгляд, было вполне естественным. Журнал при всей своей популярности в СССР и в мире, при все большем количестве знаменитых авторов за два с половиной года выполнил свою задачу: стал эпицентром взрыва свободной печати в России (собственно говоря, это и единственное, чуть продолжившееся еще на полтора года, время в многовековой истории России, когда в ней возникла в отчаянной борьбе и в условиях ожесточенного сопротивления, подлинная массовая свобода печати тут же уничтоженная с приходом Ельцина к власти). «Гласность» была изданием и рупором политзаключенных — людей, которые шли в советские тюрьмы лишь для того, чтобы сохранить человеческое достоинство, внутреннюю свободу и право на самоуважение. Наконец, для десятков тысяч нищих и обездоленных советских граждан, на своем горбе сформировавших отвращение к коммунизму и шедших в «Гласность» ежедневно со всех концов страны (вскоре, с подачи Гайдара их назовут «демшизой»), для этих людей журнал был опорой, хотя бы небольшой защитой, выразителем их десятилетиями воспитанного омерзения к советской власти. Было, конечно, и все мировое антикоммунистическое движение, для которого «Гласность» стала одним из важных центров.
И тем не менее, к девяностому году наступило совсем другое время. КГБ сам подбрасывал в государственные, а потому в СССР гораздо более мощные и популярные СМИ, вполне антикоммунистические материалы, что стало вполне очевидно на примере фильма и откровений Говорухина. На деньги КГБ режиссер отснял нашумевшую тогда картину «Так жить нельзя». Чернуха просто лилась с экрана, причем такая, которой почти еще не было в Советском Союзе. То и дело возникал вопрос — отчего все так ужасно и следовал ответ — во всем виновата вся коммунистическая партия. При этом сотрудники милиции и КГБ сплошь были замечательными людьми. Обвинять семнадцать миллионов человек, во-первых, было бессмысленно, во-вторых, несправедливо, а главное — уводились от ответственности именно те категории, которые были названы на Нюрнбергском процессе виновниками в менее чудовищных, но схожих преступлениях (СС, СД и руководство Национал-социалистической партии).
Корреспондентам радио «Свобода» в Париже на вопрос, какие у него «творческие» планы Говорухин в интервью рассказывал:
— Меня пригласили в Большой дом (Управление КГБ по Ленинградской области) и предложили финансировать сразу две съемочные группы, дают два комплекта оборудования — для скорости съемок, одновременно и в СССР и за границей. Еще не выбрал название фильма: может быть это будет «Владимир Ленин», может быть «Великий преступник».
