Вальбурга сидела на диване в гостиной и пребывала в скверном настроении. Август в этом году не задался. В октябре должен быть родиться внук, но что-то пошло не так и он родился полторы недели тому назад. По этой самой причине все были несколько взволнованы. И недоношенный внук, и невестка вот уже который день находились в Мунго. Целители уверяли, что всё идёт как надо, бояться нечего и скоро семья обязательно воссоединится. Вот только пока это не сильно успокаивало. Внучка Лили на почве того, что её родители пока переживали о другом, стала очень капризной, благо, что Гарри удавалось хоть как-то отвлечь сестрёнку от всего, но сегодня… Сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее. Сегодня настал самый важный день, её дорогой внук Гарри — и пусть только кто-то попробует сказать, будто он ей чужой! — отправлялся в Хогвартс, а она, его бабушка, не смогла дорогого ей мальчика проводить. Один Сириус и Лили отправились с ним на перрон. А ведь Вальбурга провела с Гарри почти десять лет под одной крышей… прикипела к нему как к родному… но кое-кто потребовал её внимания и отвлёк от внука. Собственно, этот «кое-кто» лежал на ковре между двух диванов и продолжал взывать к её совести. Его руки и ноги были связаны, а с головы снят дурацкий тюрбан.
— Это п-п-похищение… — говорил взволнованный профессор Квиринус Квиррелл, — м-меня б-будут и-искать…
— Да кто тебя будет искать, жалкая ты тряпка? Торговцы чесноком, что ли? — недобро спросила его Вальбурга и взмахнула палочкой.
От Круциатуса Квиррелл взвизгнул и быстро повернулся к ней спиной. На его затылке находилось то, что злило хозяйку дома больше всего. Ещё одно лицо, не имевшее носа, смотрело на неё с затылка с нескрываемой злобой в красных глазах и голос этого второго лица, в отличие от Квиррелла, не дрожал.
— Я доберусь до тебя, мерзкая старуха, — с ледяным презрением говорил ей Волан-де-Морт, находящийся в теле своего слуги, — и ты мне за это ответишь!
— Из этой тряпки вылези сперва, а потом и добирайся, — с неменьшим презрением в голосе ответила ему Вальбурга, — или ты думал, я не узнаю, что какая-то тварь захочет зайцем проскочить в Хогвартс? Опять до моего Гарри добраться вздумал?! — злобно прибавила она. — Я не для того почти десять лет о нём заботилась, чтобы какой-то ублюдок мальчонке жизнь портил!
— М-м-мы с-со-собирались в ш-школу н-не р-ради Г-г-г-гарри П-поттера… — попытался было сказать Квиррелл, но простонал и без воздействия Круциатуса.
— Заткнись! — рявкнул на него Волан-де-Морт.
— Да можешь не затыкать свою тряпку, — заметила Вальбурга, — и без него ж понятно, что вам, поганцам, помимо Гарри, нужно. Что, за кровью единорогов подались? Ох, и упал же ты, Том, хуже только…
— Не смей меня так звать, мерзавка! — злобно перебил Волан-де-Морт. — Сейчас же отпусти моего слугу или…
Вальбурга цокнула языком и махнула левой рукой, чтобы было воспринято как команда.
Бам! — ударила одна сковорода по лицу Волан-де-Морта.
Бам! — ударила другая сковорода по лицу Квиррела.
Две невысокие домовушки в тёмных платьицах, Вальга и Бурга, дочери Винки и Кикимера, ждали от хозяйки новые команды.
— В албанском лесу надо было хорьков и ласок пугать, Том, а с меня довольно, — тем временем сказала она.
— Давай, — сузив глаза, прошипел Волан-де-Морт с превосходством, — убей это жалкое создание и посмотришь, что будет…
— Н-но, по-по-повелитель… — испуганно отозвался Квиррелл, но на него никто не обратил внимание.
— А что будет? — спросила Вальбурга. — Ты думаешь, будешь вечно скитаться по свету и новые тела обретать? Боюсь, что должна тебя огорчить, Томми, но это вряд ли. Все твои жалкие побрякушки мы уничтожили.
— О чём она г-г-го-ворит, м-мо-ой п-п-по-повелитель? — вконец разволновался Квиррелл.
— Она блефует, ничего она не знает и не сделает, — твёрдо ответил Волан-де-Морт, но в этот момент послышались шаги и в гостиную прошёл Кикимер.
В одной руке домовик держал здоровенную кружку, наполненную крепким зельем, в другой руке была обгоревшая вещь, а если точнее, некогда прекрасная диадема. От одного её вида глаза Волан-де-Морт расширились.
— Пока ты там по лесам прятался, как сурок, мы все твои игрушки нашли и уничтожили, — с мстительным удовольствием сказала ему Вальбурга. — И медальон, и чашу, и кольцо, и жалкую книжонку… а за твою змею я кое-кому заплатила… у этих людей глаза, знаешь, узкие такие, но выгоду они хорошо видят… Ох, они за твоей змеёй кинулись… наверное, нашинковали её и пир устроили…
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! ТЫ ЛЖЁШЬ! ТЫ!..
Бам! Бам! Бам! — ударила его одна сковородка, а за ней другая и снова первая.
— О да, Том, всё, что у тебя осталось — это Снейп, — продолжала Вальбурга, потому как наконец настал её звёздный час, чтобы отплатить за всю понесённую боль и ошибки, которые она совершила, уверовав в слова Тёмного Лорда. — В этом немытом паршивце ещё сохранилась частичка твоей души, я думала, к нему ты и побежишь, но нет, тебе ещё хватило наглости вернуться и попробовать отправиться вслед за моим мальчиком. Что ж, ты сам напросился, — сказала она и посмотрела на домовика.
