— Пощадите!!! Миссис Блэк, вы же тоже мать! Молю вас, пощадите! Убейте меня вместо него! Или хотите, я буду служить вам всю оставшуюся жизнь! Прошу вас, пощадите! Не губите моего единственного мальчика!! Вы же мать, вы должны знать, какие они бывают ещё юные и несмышлёные! — повторяла она, вцепившись ей руку. — Молю вас… дайте ему шанс, пощадите, мальчика, и я сделаю для вас всё, что пожелаете…
— Сестра, хватит, давай закончим дело, — жёстко сказал Сигнус Блэк.
— Мама, не надо! — резко отозвался Сириус Блэк.
Вальбурга Блэк опустила взгляд и сжала пальцы на подбородке миссис Крауч.
— Всё, что я пожелаю? — переспросила она, смотря ей в глаза.
— Да, только скажите! — тут же подтвердила та.
— И поклясться в этом можешь?
— Могу!
Вальбурга Блэк немного помолчала и посмотрела в сторону:
— Сигнус, сотри мальчишке память и отрежь для меня локон его волос.
— Сестра, это неразумно, — ответил ей брат. — Ты…
— Когда мне будет нужен твой совет, я тебя спрошу, — ответила ему Вальбурга и протянула миссис Крауч руку. — Сириус, подойди сюда.
Руки женщин были сцеплены, и Сириус Блэк направил на них волшебную палочку.
— Клянёшься ли ты добровольно пролить кровь и признать, кому навредила?
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты принять на себя и на весь свой род проклятие и передавать потомкам, кому вы навредили и что с ними может произойти?
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты не говорить о том, что здесь было, и не следовать по стопам мужа?
— Клянусь!
Вальбурга Блэк перевела взгляд, и её сын взмахнул палочкой, тем самым скрепив клятву.
— Даю тебе сутки, чтобы собрать вещи и убраться, — сказала она миссис Крауч. — Не уберёшься, пеняй на себя. Отныне ваш род проклят и скреплён вашим согласием и кровью. Если твой сын или хоть один его потомок появится на земле, где живут Блэки, не прожить ему долго. Ты меня поняла?
Миссис Крауч закивала и стала целовать ей руки.
— И да, домовика я забираю, он тебе вряд ли нужен.
Поскольку хозяйка не была против, то дрожащая Винки, которую Сириус Блэк поднял с пола, тоже не стала возражать против того, чтобы её унесли к камину и забрали в другой дом. Следом за племянником исчез и Сигнус Блэк. Последними из незваных гостей остались только домовик Блэков и его хозяйка.
— Кикимер, — сказала она, задержавшись у огня, — не знаю, как там у вашего вида это правильно делается…
— Что именно, моя госпожа? — вопросил домовик.
— Хотела узнать, подходит ли тебе эта… м-м… женская особь для продолжения рода?
— Госпожа желает, чтобы Кикимер продолжил свой род?
— Только если ты сам этого желаешь.
— Кикимер желает того же, что и его госпожа. Кикимеру подходит женская особь, если госпожа разрешит ему продолжить род.
— Хорошо, тогда разрешаю.
На этом миссис Блэк исчезла, а следом за ней исчез и её домовик. Одна миссис Крауч бегала по дому и перетаскивала сумки с вещами из спальни в гостиную. Бросив на мужа взгляд, она снова разрыдалась, но потом посидела немного, утёрла слёзы и написала письмо, что опасается за свою жизнь. Написала, что муж в порыве безумия напал на неё и на сына и Мерлин его знает, что он ещё может вытворить, поэтому они должны уехать как можно скорее. Разбудив сына, она потянула его за собой и вызвала к дому «Ночной рыцарь».
К утру, когда в дом ворвались мракоборцы, которых, вероятно, отправили на место из-за письма миссис Крауч, в доме больше никого не было, кроме холодного тела и одинокого невидимого призрака, не способного определиться, где ему быть. Тем же днём к дому прибыли и журналисты, и сама министр магии. Для них всё было очевидно. Один крайне трудолюбивый человек переработался, нервы сдали. Стоявший в стороне Крауч покачал головой и к вечеру наконец-то принял решение — покинуть мир живых и уйти на покой.
В Министерстве магии, как и обычно, было крайне оживлённо. За дверью то и дело слышались шаги и чьи-нибудь голоса. Сириус сидел в кабинете, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол, листал пёстрый журнал «Помощь найдётся!» и хмурился. Отчёт, который он должен был подготовить к концу недели, лежал в стороне, на краю стола. По крайней мере, к нему были сделаны все чертежи и расчёты, что находились в отдельной папке, а пояснения могли быть дописаны позже, поэтому перо так и лежало поверх наполовину исписанного пергамента. Не отчёт занимал разум Сириуса. Сегодня он опять думал о своём крестнике, о Гарри.
