Сириус понимал и молча улыбнулся — как-никак его кузина находилась в положении и на этой почве вполне могла капризничать и гонять мужа то туда, то сюда. Учитывая, что теперь Сириус хорошо знал, что такое уход за малым ребёнком, то он уже заранее Кингсли сочувствовал. Какое «веселье» его ждёт!
— …а я там это нашёл.
Кингсли поставил коробку на стол и открыл крышку. Внутри находилась красивая золотая чаша.
— Только не трогай! — вскинув руку, предупредил он Сириуса.
— Хм, а что с ней не так? — озадачился последний. — Белла не сказала, откуда она у неё?
— Нет, она не помнит.
— А у дяди Сигнуса спрашивал?
— Спрашивал, он тоже не знает.
— Думаешь, ворованная?
— Сириус, не в этом дело.
— А в чём?
Кингсли взмахнул палочкой в сторону двери, чтобы заглушить для посторонних звуки, и спросил:
— А помнишь ту проклятую книжонку, которую Люциус нашему с ним тестю на юбилей подарил?
Сириус, конечно же, помнил… Дядя Сигнус тогда подумал, что напыщенный зять его наконец-то уважил и старинную ценную вещицу преподнёс. Кто же мог предположить, что вещица окажется непростой… Дядя Сигнус чуть не сыграл в ящик, а Август, занявшийся его здоровьем, очень быстро распознал влияние крайне тёмного артефакта. Дяде Сигнусу крупно повезло и то потому, что его сестра и племянник уже сталкивались с тем, что не понимали другие.
— Помню, — озадаченно отозвался Сириус сейчас. — А что?
— А то, что эта чаша, она такая же, как та треклятая книжонка, — ответил ему Кингсли и в кабинете повисла тишина.
Они снова его нашли, помрачнев, подумал Сириус, опять осколок души Волан-де-Морта. Сколько это чудовище их наделало? Они когда-нибудь кончатся или нет? Сириус невольно посмотрел в сторону. У настольной лампы стояла рамка с колдографией, а на той его славный маленький Гарри сидел под ёлкой среди горки подарков и с улыбкой махал ладошкой крёстному, заснимавшему этот момент. А ведь несколько лет назад малыш и сам был чем-то наподобие чаши…
Тогда ведь пришлось ждать конца месяца, чтобы сделать для него хоть что-то. Сириус до сих пор помнил «крещение», ту ночь, когда отодвигал в столовой стол и помогал домовику зажигать и расставлять свечи. Помнил нарисованный круг на полу, детский стульчик по его центру и Гарри, сидящего в нём. Петух, которого Кикимер держал в руках, был ещё живой, когда Сириус бросился к Гарри, чтобы прикрыть ему ладонью глаза. Благо, что успел и малыш не увидел того, что случилось. Он лишь видел дно объёмной чаши, когда матушка держала её над ним, и морщился, когда она мазала его щёчки и лоб кровью.
— Принимаю тебя, как мать принимает дарованное ей дитя…
Часть того, что мать говорила, пока ходила вокруг Гарри и добавляла в чашу ингредиенты, Сириус не понял и сам. Возможно, она произносила что-то на латыни, которой он не увлекался. Пару раз он непроизвольно дёргался, особенно когда видел в её руке здоровый украшенный какими-то символами кинжал, но, хвала Мерлину, ничего ужасного не произошло. Матушка лишь срезала прядку волос с головы Гарри и бросила в чашу, а потом срезала и свою. Что-то в чаше горело, помимо их волос, ощущался неприятный запах и нарастал звук потрескивания.
— …отныне пусть почившие Блэки хранят тебя, как хранят живые, раздели с нами нашу долю, а мы разделим с тобой твою…
Сейчас, спустя годы, тот ритуал казался крайне странным, если не сказать диким, но ведь оно того стоило. Спустя неделю после древнего крещения Гарри наконец-то был освобождён от заточённой в нём тёмной сущности, а её новый владелец дал Непреложный обет убраться как можно дальше и пинком с ноги был спущен с крыльца. Вот только кто бы мог подумать, что Волан-де-Морт наделает осколков так много? Гарри быстро рос и ему исполнилось два года, когда Сириус стал присматривать для него новую кроватку, а матушка заметила, что, возможно, ребёнку пора присматривать не кроватку, а другую комнату, не будет же он вечно маленьким и спать под присмотром взрослого.
— Ну да… тоже верно, — согласился с ней Сириус и, поморщившись, осторожно уточнил: — А что, ты… ты готова отдать ему комнату Регулуса?
