Работу я себе выбрал опасную, но денежную. Демонтаж силовых установок, по идее, должен был выполняться с помощью "пауков", но северяне подсуетились и тут. Шустрые прочные ребята на восьми цепких конечностях, снабженные лазерными резаками, почти не требовали модернизации для военных целей: знай чипуй их да отправляй в бой. Так что и выносили их в первую очередь. Да и бывшие вояки, вроде меня, не всегда адекватно к ним относились.
Так что я ползал, будто муха, по отвесным стенам, а иногда и по потолку, частенько вынужденно обходясь без страховки. Моя работа заключалась в том, чтобы срезать огромные, невесть для чего предназначенные баки. Говоря откровенно, я даже не имею понятия, что это были за силовые установки. Он равно могли быть частью ракетного комплекса или устаревшей птицефермы.
Иногда, вскарабкавшись на крышу очередной секции, я окидывал взглядом окрестности и до самого горизонта не видел ни клочка зелени. Все мои мечты тогда сводились к ферме в безлюдном месте. Чтобы никакого железа, никакого мазута и никакого, прах его побери, начальства. Дом, сарай, огород, лес и речка. Пять лет ползанья по бескрайней промышленной зоне позволили мне скопить достаточно денег, чтобы не беспокоиться о старости и я, наконец, смог выбраться на природу.
По патенту о переселении я получил солидный кус земли, хибару с несколькими пристройками, припасы на мое усмотрение и предупреждение, что спасать меня, если что, никто не собирается. Я окинул взглядом ветхие постройки, хмыкнул и начал готовиться к зиме.
Особенно мне понравился сенной сарай. Он единственный не готов был развалиться при первом серьезном порыве ветра. Бревенчатый каркас был стянут стальными скобами и обшит трехсантиметровым тесом. Крыша подтекала только в одном месте, и я с усмешкой обсуждал сам с собой, не зазимовать ли мне в нем. Впрочем, к осени и дом был приведен в относительный порядок. Настроение мое было приподнятым, хотя местная живность и преподнесла мне несколько неприятных сюрпризов.
С тем же остервенением, с каким северяне превращали свою территорию в катакомбы, южане модернизировали на своей земле природу. Разумеется, я заказал целый контейнер всяких хитрых анализаторов, способных распознать ядовитое или просто хищное растение, но куда больше мне пригодилась винтовка.
В самом начале войны Юг усиленно принялся скрещивать что попало с чем попало, пытаясь получить нечто смертоносное. Некая часть этих экспериментов дала положительные результаты, остальное вылетело в трубу. Да и то, что удалось, давало весьма неожиданные и редко желанные плоды. Все же южане больше полагаются на автомат, чем на микроскоп. Свою лепту внесла и радиация. Откровенных мутантов выкосил естественный отбор, но некоторые виды оказались весьма жизнеспособными. Не буду врать, саблезубого зайца я не видел, но муравьи, пчелы и осы в палец длиной стали делом привычным. Во мне нет энтомологической жилки, так что выяснять, как они при таких размерах бегают и летают (а уж тем более, чем они питаются), я не стал. Просто отстреливал их из мелкашки. Зато спрей от комаров так и не пригодился: их я не встретил. Впрочем, возможно, был не сезон.
К середине осени зарядили бесконечные дожди. Я целыми днями валялся на кровати с книгой или восстанавливал древний трактор на воздушной подушке. Трактор стоял в гараже, видимо, с войны, и по большому счету, представлял собой груду ржавчины, но в подвале я наткнулся на ящики с грамотно упакованными запчастями, так что проблема теперь состояла только в кузове. Проще говоря, я был уверен, что этот катафалк оторвется от земли, но так же не сомневался, что он тут же начнет разваливаться.
Так неспешно шли дни, пока однажды в дверь моей хибары не постучали. Появление здесь человека в это время года было настолько невероятно, что я поначалу решил - мне показалось. Но стук повторился. Я поднял с кровати мощи, сунул подмышку томик Льюиса Кэрролла и открыл-таки, на свою беду, дверь. На пороге моего более чем скромного жилища стояла женщина. "Все страньше и страньше" - подумал я, рассматривая гостью. Женщина, в этих краях сама по себе смотревшаяся неправдоподобно, была, к тому же, довольно странно одета. Короткий плащ с капюшоном укрывал ее от дождя только выше талии. Ниже господствовала широкая юбка-кринолин, насквозь мокрая. Лицо... Глаза скрывал капюшон, рот и подбородок - толстый шарф, так что я видел только кончик носа. Впрочем, четыре месяца без женщины, и черты лица теряют первостепенное значение. "Но что, черт побери, она здесь делает?"
Я посторонился, пропуская женщину в дом. Она прошла мимо, едва не задев меня юбкой и обдав запахом спелых яблок. Он-то все и решил. Я швырнул книгу куда-то в сторону кровати и завозился у двери, проклиная тугой засов. Сзади послышался шорох, и краем глаза я увидел сползающий на пол плащ. Прошептав про себя коротенькую молитву, я обернулся к гостье. Молитва не помогла: перед лицом мелькнули огромные фасеточные глаза, жвала вместо рта, что-то впилось мне в плечо, и я отключился.
