Жаннин вздрогнула и обернулась, снова увидев англичанина в дневном свете. Это зрелище немного удивило её. Не считая того дня, когда они ездили на виноградник, ей всё время казалось, что он боится солнца, словно вампир, прячась в стенах своей комнаты и передвигаясь только поздно вечером, когда стемнеет. В дневном свете, его чёрная маска блестела на солнце и, впервые на лице женщина разглядела глаза. Его взгляд не был колючим, как ей часто казалось, как раз наоборот, он тёплый и даже ласковый. Его губы, затерянные в усах и аккуратно постриженной бороде, дрогнули в улыбке, выставляя напоказ крепкие белые зубы.
Он подошёл к ней поближе и произнёс:
- Я всё обдумал, леди Адель. Простите, что вы так узнали о моих планах. Я стараюсь действовать не только в своих личных интересах, но и в ваших. И у меня не было желания обидеть вас, напротив, я хочу лишь защитить вас. К счастью, я говорил с герцогом, он не собирается препятствовать нашему браку, если вы, конечно, дадите своё согласие на него.
Сандорс повернулся к ошеломлённой женщине, она растерянно смотрела в его лицо. Он подошёл ближе и, преклонив колено, произнёс:
- Леди Адель, графиня де Пентьевр, вы станете моей женой?
Жаннин молчала, не в силах выдавить ни слова. Его глаза сквозь прорези маски взирали на неё с надеждой, но что она должна сказать теперь? Ещё совсем недавно, она хотела, чтобы он сказал ей это, чтобы протянул ей руки и предложил свою поддержку и опору, но теперь, когда появилось это письмо, и забрезжила надежда связать свою жизнь с любимым человеком, с Аленом, она растерялась. И всё же врать и изворачиваться она тоже не могла. Предательские слёзы снова поступили так близко, что стало трудно дышать. Она еле слышно прошептала, взяв его за обе руки:
- Поднимитесь, сэр Джеймс, прошу вас.
Он послушался и, медленно поднявшись, сделал шаг назад, как будто боясь услышать отказ:
- Каков же будет ваш ответ, миледи?
- Я не могу...
Губы Джеймса под маской дрогнули, но лицо осталось неподвижным, он, по всей видимости, тоже не находил слов. Он медленно прошагал через площадку, она повторила:
- Я не могу...
Сандорс молча подошёл к ней, обхватив ладонями её плечи:
- Почему вы отказываете мне, так невыносимо сильно нуждаясь в мужской помощи и поддержке? Не говорите, что это не так. Я знаю, что прав. Я это чувствую, - он стоял так близко, что женщина почувствовала едва уловимый запах его тела и ощутила его дыхание на своём лице.
- Я не могу, - повторила она в третий раз, опуская глаза и роняя слезу по щеке.
- Тогда объясните мне почему? Всё это время я думал, что вы хотите именно этого, и только в этом я вижу для вас выход из тяжёлого положения.
- Нет, это не выход... может, его вообще нет. Я не могу выйти за вас, потому что только сегодня ночью я хотела убежать отсюда с другим мужчиной. И только стечение обстоятельств не позволило мне исполнить эту попытку. Я не могу выйти за вас, потому что жду ребёнка от этого человека, и я хочу, чтобы у ребёнка был отец. А теперь в вашей власти выгнать меня сейчас же восвояси или выдать меня церковникам, которые будут очищать меня от скверны, казнив или подвергнув пыткам.
Сандорс молчал, опустив руки, и казалось ни одна мышца на лице не шелохнулась, или просто Жаннин не могла этого видеть под маской. Теперь его лицо и вовсе ей казалось каменным, ничего не выражающим.
Молчание затянулось, затем прозвучал сдавленный шёпот Сандорса:
- Почему же вы не сбежали сегодня, что остановило вас?
- Никто не пришёл. Причины мне неизвестны.
Разражённый хриплый смех разрезал тишину, рот растянулся в оскале:
- Как глупо... всё глупо!
Мужчина поднял камушек с пола и с силой швырнул его в стену. Тот с глухим звуком разлетелся на мелкие кусочки. Жаннин вздрогнула, и ей показалось, что это был не камень, а разбитое мужское сердце. Сандорс быстро удалился в неизвестном направлении.
Она сама своей рукой вновь сгустила тучи над своей головой, проклиная себя за прямоту, но слов уже не воротишь.
- Где же ты, Ален, когда ты мне так нужен? - едва дыша, произнесла она, вглядываясь в горизонт.
Но никто не ответил. Она стояла одна, и жаркое солнце безжалостно жгло лицо, словно в отместку за её слова. Ветер трепал её волосы и цеплялся за длинные полы её нового платья, которое привёз Сандорс и велел одеть для такого случая, как сегодня. 'Я сама всё разрушаю. Почему не обманула его, почему не согласилась, не сделала вид, что это его ребёнок?' - кляла себя Жаннин, глядя вниз с высокой стены. 'Может быть, эта ложь пошла бы всем во благо? Проклятая дура! Сандорс прав, действительно, как всё глупо и нелепо', - Жаннин была уверена, он тоже проклинает её.
Мысли Жаннин прервал знакомый голос Бэт:
- Адель, девочка моя, почему ты здесь?
- Как ты меня нашла, Бэт?
- Он мне сказал, чтобы я увела тебя в комнату. Что случилось? Он был мрачнее тучи.
