Однажды ночью в двери моего дома постучали, если бы я не открыл, кто знает, как сложилась моя жизнь. Но я открыл дверь. На пороге стояла испуганная девушка, она была босой и завёрнута в какое-то драное одеяло, а мороз градусов десять. Воспаление лёгких и белые тапки, это я вам как врач говорю. По её молящему взгляду, я сразу понял что происходит, да и собачий лай подтвердил моё догадку. Охота, а она дичь. Что делать я не знал. Не впустить её я не мог, да и врать не буду, она мне сразу приглянулась. Спрятал я её в погребе, где делал вскрытия, подумать только, закрыть девушку в подвале с мертвецами, продрогшую и умирающую от страха. Я быстро спровадил "охотников", и поспешил вернуться к девушке, на моё удивление она, спала, закутавшись в свое одеяло и мой рабочий фартук. Будить бедняжку я не стал, а отнёс в комнату для гостей и уложил на кровать. Помню её лицо, словно, видел его минуту назад, она спала так мирно и спокойно, словно и не было страшной погони и близости смерти. Наутро, я проснулся и несколько минут пытался сообразить, приснилось мне это или всё случилось наяву. Первым делом я направился в комнату для гостей, но там было пусто. Кровать была убрана, но уж очень аккуратно. Я в недоумении, спустился вниз, мысленно ставя себе диагноз, умственное расстройство. С кухни вышла ночная гостья, она была в кухонном переднике, а её щеки в белой муке. Она улыбнулась, как солнышко, улыбается первым подснежникам, и в моё сердце пришла весна, она принесла собой любовь. Девушка спросила меня:
"Ты любишь гренки? Я приготовила завтрак".
Вместо того чтобы ответить, я кивнул и добавил:
"Я, Цирил".
Она рассмеялась и сказала, что таких имен не бывает. Я попытался объяснить, что оно не французское. Но в итоге согласился, что звучит оно смешно. Её же имя было самым красивым и мелодичным. Аннабель. Всё сложилось само собой. Я не выгнал её, а она не ушла. Вскоре я признался ей в своих чувствах, а она на них ответила взаимностью. Однажды ночь, она пришла ко мне в комнату, с той поры комната для гостей пустовала. О том, что она ведьма, Аннабель рассказала мне в туже ночь, но мне было всё равно, главное, что я любил её.
Прошло больше года, и тяжёлая болезнь вернулась в наши края. Соседний город был уже заражен, и я готовился к новой вспышке эпидемии. Аннабель хорошо знала лечебные травы, и помогала готовить лекарство. Она мне поведала о магическом мире и законах его существования. Это сейчас магам может назваться каждый второй и его в худшем случае упрячут в дурдом, а в те времена была свежа память о инквизиции и "гонениях огнем". Широкая практика была запрещена Советом, под страхом смерти. Когда разразилась эпидемия, Анна обратилась к Совету с просьбой помочь мне победить эпидемию, но ей отказали из соображений конспирации. Сражаясь с болезнью, я заболел. И в этот раз ни мои лекарства, ни колдовство Анны не возымели результата. Я умирал. И тогда Аннабель воспользовалась совмещенной магией и ...
-Вызвала из мира теней меня..., - голос вампира вновь изменился
-Ты обещал мне час. Барра!
-Я идимму, а значит верить мне нельзя..., - говорил демон.
-Мне, можно. Эдин На Зу!
По лицу Цирила пробежала судорога. Вновь он был безмятежен.
-Она сделала это с тобой, чтобы спасти тебя? - нарушала тишину Маша.
-Да. Она превратила, маня в аккару или вампира, как называют меня сейчас. Аккару, так называли живых мертвецов, ведомых идимму, древние шумеры. Их магию и использовала Аннабель, она знала, чего это может ей стоить, но всё же пошла на это. Той же ночью после свершения ритуала, в мой дом пришли исполнители воли Совета. По началу я принял их за католических священников, их белые одеяния походили на сутаны. Но оковы и шпаги в их руках сказали мне, что я ошибся. Я был, слаб после ритуала, и они с лёгкостью справились со мной.
Анна не оказывала сопротивления, и сама сдалась Совету, опасаясь, за мою жизнь. Я был брошен в подвалы Западной Башни, европейской цитадели магов. Совет приговорил мою ведьму к сожжению на костре, по правилам старого времени. Я был на суде. И лишь один маг из пяти судей высказался в её защиту. Я хорошо запомнил его имя, Котоврас. Мой приговор был столь же жесток, но вынес его я сам. Я вымолил у Совета разрешение видеть её последние минуты в пламени костра. С того дня многие считают меня безумцем...
-И они правы, я не буду знать покоя, пока живы её палачи... - прошипел аккару и посмотрел на дверь, - за вами идут.
Глава XVII. Ожидаемый удар.
