Но однажды, когда вьюга завывала особенно яростно, Арина выехала на свою любимую полянку и опешила. На поваленном дереве, спиной к елке, сидел человек. Неподвижный, безучастный. А вокруг — ни лыжни, ни следов.
Она перепугалась. Из какого он мира — настоящего или того, что двадцать лет назад? Или вообще мерещится? Холод, ветер, хлопья снега в лицо — а фигура совсем застывшая. Только огонек сигареты мерцает.
Просто развернуться и прочь? Но любопытство пересилило. Подъехала поближе, робко спросила:
— Вы кто?
Видение медленно повернуло голову в ее сторону. Пыхнул ароматный дымок. Румяные щеки, несерьезная щетинка вместо усов. Да это мальчишка совсем! Даже не студент — школьник.
Он повращал глазами, сфокусировал взгляд. Медленно проговорил:
— Печальная селедка приплыла.
Арина отшатнулась.
Парень столь же тягуче, будто слова давались с огромным трудом, продолжал:
— У тебя янтарные глаза. Как у тигра. И лицо мадонны. Потерявшей младенца.
И вдруг сунул ей сигарету:
— На. Затянись.
Арина даже в школе, когда начинала курить и сигареты добывать было совсем непросто, никогда ни за кем не докуривала. Брезговала. Тем более зачем это делать сейчас, когда она уже больше месяца, как бросила? Но было в лице мальчишки что-то неземное и очень властное.
И она, словно бы под гипнозом, взяла сигарету и затянулась.
Сразу закашлялась, на глазах выступили слезы. Парень, по-прежнему медленно и смазанно, констатировал:
— Диагноз ясен. Девственница. Слушай урок. Сначала набираешь дым в рот. Потом затягиваешься. Очень медленно. В три приема. Вот так, на весь объем легких. Поняла?
— Это… наркота? — с ужасом спросила Арина.
— С ума сошла! Это березовая кора.
— Врешь.
— Береза — символ России. Однако сильно недооценена. Поверь: цепляет потрясающе. И хмель приятный, легкий.
— Нет, я не буду.
— Значит, никогда не найдешь.
— Кого?
— Ты постоянно рыщешь здесь, в лесу. Значит, кого-то потеряла, — ухмыльнулся он.
Краска бросилась в лицо. Откуда он знает?
Арина пробормотала:
— Я просто катаюсь на лыжах.
— Не ври мне, я сейчас просветлен. Вижу тебя насквозь.
И взгляд — мутный, властный. Исподлобья.
Снова протянул сигарету, и Арина, хотя когда-то обещала маме не прикасаться к токсинам — а как еще эту березовую кору назвать?! — послушно затянулась. На сей раз по правилам. Глубоко.
В первую секунду не почувствовала ничего. Потом вдруг в лицо ударила кровь, в мозгу застучало приятными молоточками. Парень показался ужасно милым.
А дальше случилось чудо.
В лесу, всего метрах в десяти, мелькнула такая знакомая мамина сиреневая куртка.
Арина поспешно сунула сигарету мальчишке и бросилась за ней.
— Ты куда? — крикнул вслед парень.
Она не обернулась. Мама! Рядом, здесь.
«Арина, прекрати! — уговаривал разум. — Тебе показалось. От этой
Но девушка все разгонялась и разгонялась. В ушах свистел ветер. Где-то вдалеке звенел мамин голос: «Арина, быстрее! Я тебя жду!»
Погоня продолжалась с километр, а потом мама обернулась, помахала ей рукой и растаяла в воздухе.
Арина остановилась. Поморгала. Все.
«Действие березовой коры кончилось», — ехидно констатировал разум.
«Но я видела ее!» — упорно отозвалась она.
И уныло поплелась назад.
До поляны, где встретила курильщика, добиралась почти час. Не сомневалась: мальчишка давно ушел. Но нет: все еще сидит. Совсем повалился на дерево, глаза закрыты. Куртка, шапка припорошены снегом. Смеркалось, метель усиливалась. Что с ним? Накурился до смерти?
Арина с опаской приблизилась, тронула за плечо:
— Эй, ты живой?
Бледные, подернутые синевой губы пробормотали:
— Селедка… я в прекрасном, солнечном мире.
Руки ледяные, на щеках белые пятна.
— Ты замерзнешь! Умрешь!
— Нет, янтарь-девушка. Я просто уйду в другой, лучший мир.
Арина растерянно оглянулась. Шесть вечера. Тьма кромешная. Черные купы елей нависают над головой. Мобильник то и дело вылетает из зоны приема. Снега — по бедра, а то и глубже.
— Как ты пришел сюда?
— По воздуху.
И правда: ни намека на следы. Хотя сегодня метель, ее лыжня тоже еле заметна. Но все-таки видна.
— Эй, слышишь меня? Я сейчас домчусь до пансионата и пришлю кого-нибудь за тобой.
— И плохого ма-альчика Костю буду-ут опять руга-ать! — голосом капризного ребенка протянул парень.
— Кто тебя будет ругать? С кем ты приехал?
— С ма-амочкой.
— Как ее зовут? В каком она номере?
— Ладно, шучу.
Он тяжело поднялся. Пошатнулся. Уперся руками в ель. Пробормотал:
— Тут где-то лыжи валяются.
— Где именно?
Показал неопределенно рукой. Арина послушно присела на корточки, начала разгребать снег. Мальчик Костя насмешливо за ней наблюдал. Когда девушка выкопала маленькие охотничьи лыжи, принял их из ее рук как должное. Вместо «спасибо» хмыкнул:
— Ангелы тебя не простят.
— Чего?
— Самая лучшая смерть — тихо замерзнуть в нирване. Был бы сейчас в раю, на лютне играл. А тут тебя черт принес.
Она вгляделась в его лицо. Юное, точеное, очень красивое. Спросила с искренним любопытством:
— Сколько тебе лет?
— Можешь поржать. Пятнадцать.
— Так ты что, правда, сюда с мамой приехал?!
Костя неловко пристегнул лыжи. Буркнул:
