— Вот и будете нести материальную ответственность, если что, — буркнула Арина.
— Брось. Ты справишься.
Походкой хозяина зашел за администраторскую стойку. Властно обнял. Взглянул в глаза:
— Как по мне, лучше бы ты вернулась в Москву. Но я не деспот. Понимаю: раз выпал шанс, надо его использовать. Работай. Спасай Марусин отель. А я к тебе приезжать буду. Каждые выходные. С инспекцией.
— Мария Олеговна вас тоже тайным покупателем наняла? — пошутила Арина.
— Нет. Буду ездить по личной инициативе. — Он нежно, но без вчерашней страсти, коснулся поцелуем ее губ. Произнес виновато: — Аришка, ты только не бойся меня. Я вчера погорячился.
— Да о чем вы говорите, дядь Федь!
Она сама — очень нежно — поцеловала его в щеку. Пробормотала:
— Я просто сама еще ни в чем не разобралась.
— Я подожду, — улыбнулся он. И повторил: — Но от тебя не отстану. Даже не надейся.
Возможно, существовали обходные пути. Найти юриста или частного детектива. С кем-нибудь из питерской академии поболтать.
Но Арина решила: она — в последний раз! — посмотрит в лицо Тимуру. И задаст ему прямой вопрос: да — или нет?
«А если «да» — станешь угрожать, что тоже на него в суд подашь?» — хмыкнуло подсознание.
— Не знаю, — отозвалась Арина.
Вдруг подумала: «Может, дядю Федю попросить, чтоб помог? Для него какой-то тренер — рыбешка мелкая, несерьезная».
Нет. Стыдно.
Когда набирала телефон Тимура, руки не дрожали. Но аппарат оказался выключен.
«Может, он в Хорватии? Хотя нет. Людоед говорил: в Питере остался».
Съездить в общежитие?
Лучше в академию.
Предупредила Марусю, что отлучится на пару часов — и отправилась.
Крестовский остров цвел бурным летом. Народ предавался релаксу — велики, ролики. Прямо на лужайке шло занятие йогой.
Теннисные корты — видно издалека — тоже не простаивали.
Арина неторопливо прошлась вдоль ограждений. Отметила: разболтались тут все, без нее, да без Людоеда. Грунтовые корты не политы — в воздухе столбы пыли. Зонтики попадали. Волокуши порваны.
Знакомых игроков не встретила. Тренеры, что накидывали мячики детям, тоже все новые. Разумеется — всех проверенных забрали в Америку и Хорватию.
Робко, прежней, всего боящейся Ариной вошла в клуб.
— Добрый день, чем могу помочь? — неохотно поднялась ей навстречу незнакомая администраторша.
Просто спросить ее, где Тимур?
Девушка не решилась. Улыбнулась робко:
— Скажите, а Наталья Максимовна у вас еще работает?
— Буфетчица-то? Да. У себя. Можете подняться. Только бахилы наденьте.
Арина взлетела на второй этаж. Первым делом уставилась на пятый — Тимуров — корт. Он, как и все остальные, был пуст. Разумеется. Летом на крытых только в дождь играют.
Наталья Максимовна со скучающим видом смотрела «Пусть говорят».
— Здравствуйте, — Арина приблизилась к стойке.
Женщина вздрогнула. Схватилась за сердце. Пробормотала:
— Ох, свят, свят!
— Не ждали? — улыбнулась девушка.
Бывшая коллега продолжала смотреть с ужасом. Пробормотала шепотом:
— Опять ты явилась. Как только наглости хватает!
— А почему я не могу сюда прийти?
— Не знаешь, что ли, ничего?
— Что я должна знать?
— Тимур-то твой, — она продолжала шептать. — Тю-тю!
— В смысле?
— Умер! Неделю назад!
— Как умер? — Арина вцепилась в стойку.
— Играл с юниорами. Жаркий день. Солнце. Один из спортсменов попросил на счет. Тимур согласился. Выигрывал — под ноль. Но иногда приходилось бегать — мальчишка настырный оказался. Ну и добегался. Вдруг упал — и все.
— Не может быть. — Из глаз брызнули слезы.
Наталья Максимовна взглянула безжалостно:
— Врачи сказали: инсульт. Скорей всего, последствия травмы. Той самой.
— Но я…
— Да, Аринка. Везучая ты, — злобно произнесла буфетчица. — Не успел он на тебя в суд подать.
И вдруг разулыбалась, спросила:
— А чего ты в Питер-то приехала?
— Дела.
— Делова-ая, — хмыкнула Наталья Максимовна. — На кладбище-то хоть сходишь к нему?
Арина не ответила.
Пулей сбежала вниз. Прямо в бахилах выскочила на улицу.
Что за год? Что за бред? Почему вся ее жизнь — цепь каких-то нелепиц?
Она попыталась вспомнить лицо Тимура — но не смогла.
Зато вместо него привиделся дядя Федя — такой расстроенный, когда она отвергла его поцелуи.
Арина не успела заметить, как закончилось лето. И когда осень золотила деревья, обрушивала на каналы ворохи желтых листьев — тоже не замечала. Их маленький коллектив — Кузя с Геной, бухгалтер и она, капитан корабля, — ночевали и дневали в «Добролюбове».
А если выбирались — только к поставщикам. В налоговую. В СЭС. К пожарным.
Проверки и придирки сыпались сотнями. Пожилая бухгалтер качала головой:
— Ощущение, будто специально копают. Может, кто на помещение метит?
— Так в собственности помещение. Как его отберешь?
— Ну, может, жильцы жалуются. Не хотят, чтобы в их подъезде отель был, — вздыхала женщина.
— С жильцами Мария Олеговна договорилась. Кому-то приплачивает даже, чтобы не вредничал.
— Значит, мало приплачивает. — Вздыхала бухгалтер.
И мужественно готовила новые документы, отбивала атаки.
