– Тётя Риша! – кинулась к ней Аня. – Я в театре побывала! Никогда ничего такого не слышала. Он не давал мне книжек читать, смотреть телевизор. У меня всегда от впечатлений начинается медвежья болезнь. Так нянечка в детском доме называла, когда в уборную посреди чего-нибудь бежишь! – И Аня кинулась в кабинку.
А Лиза уткнулась в сладко пахнущую утреннюю Регину. Хотела сказать: «Спасибо, что заставила слушать пьесу, что пьеса такая…» «Яркая», «гениальная» – слова ходульные. Пьеса – о жизни и смерти.
Регина положила кисточку и обеими руками крепко прижала Лизу к себе. И без слов понимала Регина: пьеса – о ней, Лизе, для Лизы, о Гогиной любви, и главный герой пьесы – любовь. Герой пьесы – Режиссёр – болью исходит от безвременного ухода Раневской, из-за равнодушия тех, от кого зависела её актёрская судьба, и спешит спасти другую Раневскую.
Вернулась Аня, вымыла руки и теперь смотрела на них. Лиза отстранилась от Регины.
– Ты можешь, прошу тебя, сказать Гоги, что я согласна играть главную роль, а сейчас должна уйти. Мне очень стыдно, Риша. Не поверила Гоги сразу, измучила его. Не могу ему в глаза смотреть.
– Не волнуйся, катитесь. Всё объясню в наилучшем виде. Ночь не спала – Гогину пьесу читала, он перевернул меня, такого уровня нигде… – Она всхлипнула. – Он так чувствует тебя! Так написал и тебя, и себя!
– Пожалуйста, Риша, не терзай ты меня. Скажи ему, мы с Аней сначала едем к маме в поликлинику, а потом в планетарий. И если он хочет…
– Хочет, – строго сказала Регина. – Он распределит роли и приедет в планетарий. Жди.
– Я не хочу, чтобы режиссёра играл Гурич, он такой…
Регина засмеялась.
– Режиссёра, Лиза, Гоги сыграет сам. А Гурич – типичный Директор.
– Но Гоги же не артист.
– Был когда-то. Считает – не состоялся, этот комплекс все эти годы живёт. Но Гоги захочет и себе, и тебе доказать… всё-таки не зря столько лет лучший режиссёр страны! И столько больших актёров открыл, увидишь: с этой ролью справится! Ну, бегите скорее.
Увидев Аню, мама порывисто обняла её и обеими руками, как недавно Регина – Лизу, крепко прижала к себе. А когда отпустила, сказала:
– Я твоя бабушка. Ты скоро будешь здорова.
…Мама с гинекологом сыпали латинскими словами, и выражение маминого лица было такое, какое застыло, когда её отцу поставили диагноз «рак».
– Мама, я надеюсь… – всполошилась Лиза.
– Не волнуйся, доченька, не самое… поправим. Процедуры нужны. И небольшая операция… зашить срочно, чтобы не было последствий. Можно амбулаторно, дадим анестезию. Не бойся, Аня, больно не будет.
– Я не боюсь, – Аня переводит взгляд с одной на другую. – Я теперь ничего не боюсь. – И столько страсти прозвучало в её голосе, что Лиза вздрогнула от страха ответственности за девочку.
Когда они подошли к планетарию, Гоги уже стоял у входа. Мальчишка с цветами – в распахнутой дублёнке.
Мороз давно отпустил город, а всё по-зимнему ветрено, а у Гоги – грудь нараспашку.
Робкими, заплетающимися шагами, виноватой школьницей подходила к нему Лиза. Ощущение глубокого неравенства: он – такой писатель, он – такой режиссёр… он – мудрец, легко решивший в своей пьесе вопрос смерти и жизни, подаривший Раневской бессмертие, а она – козявка, а она – девчонка из Щукинского, возомнившая себя большой актрисой и посмевшая выставить ему счёт за свои раздутые обиды. Сейчас она задрала голову к великану и ни жива ни мертва смотрела в его мальчишеское лицо.
– Девочки, это вам! – Он протянул розы ей, гвоздике Ане. – После планетария пойдём обедать.
– Плачу я! – кинулась Лиза в разговор – хоть как-то отблагодарить Гоги! – Вы же знаете, Алесь прислал много денег.
– Вот и держи их крепко, Лиза. Тебе детей кормить, одежду им, игрушки, учебники покупать. На пособие не рассчитывай, Петя говорит – копейки. Обедать приглашаю вас я.
– Каких «детей»?! – удивилась Аня.
Гоги не ответил, продолжал:
– Есть чудесное заведение, называется «Ёлки-палки», дёшево и вкусно и разнообразно. А после обеда поедем к Петру. Он нашёл тебе курсы и, кажется, договорился о доме.
В планетарии прохладно, как всегда под ночным небом. Мужской голос перемещает их со звезды на звезду, с созвездия на созвездие.
– Сириус – самая яркая звезда в южном полушарии, так что видна невооружённым взглядом с земли. Она удалена на 8,6 световых лет от Солнечной системы. Относится к созвездию Большого пса. В 1846 году Бессель установил, что Сириус представляет собой двойную звезду. Обе звезды Сириус находятся в непрерывном движении, вращаются вокруг друг друга, точнее движутся навстречу друг друга по лукообразной дуге…
Лиза ощутила себя бесплотной. Она лишь душа, без тела, не нуждается ни в воздухе, ни в пище, распластавшись, несётся по небу от звезды к звезде. Она в пространстве одна. Ни родителей, ни Гоги, ни Алеся. Её знобит, несмотря на то, что она бесплотна.
Не в силах справиться со страхом, вскакивает с места и несётся прочь: скорее выбраться из пустоты, из озноба!
– Что с тобой, Лиза?
Как за спасательный круг, Лиза хватается за горячую Гогину руку. Но всё равно не может справиться с рваным дыханием, выплёскивает свои ощущения:
