Стремительные изменения в мире привели к чудовищному для поборников чистоты Августейшей крови последствию: рынок пригодных для брака невест и женихов сократился до безобразия. Мы с Марго к оным поборникам не относимся, а потому, когда наш Коля признался нам в том, что питает чувства к Светлане Васильевне Второвой, внучке моего ручного олигарха, высокообразованной и весьма привлекательной девушке с живым и веселым характером, мы не стали отговаривать Цесаревича и сватать ему европейских клуш, а напротив — распорядились начать готовиться к свадьбе.
Война изрядно подпортила планы, заставив сильно уменьшить масштабы мероприятия из разряда «Праздник Всеимперский, с гуляниями выпивкою за государев счет» до «венчание в Успенском соборе со скромными посиделками в узком кругу семьи и друзей».
Венчание прошло в теплый, погожий и безоблачный денёк третьего августа 1919 года. Николая уже давненько было пора женить, если по уму — з0а двадцать лбу — но мне чисто по-родительски не хотелось признавать, что мальчик вырос в здорового лба, радующего отцовское сердце воспитанием, прилежностью в делах, тягой к знаниям да прочими без всякого сомнения достойными будущего правителя занятиями. Все это не совсем его заслуга — когда ребенок маленький, довольно просто внушить ему любовь к тем сферам деятельности, которые родители считают нужными. У нас с Марго получилось отлично сов семи нашими детками.
Глядя на сидящих рядом со мной жениха да невесту, я получал от созерцания красивой пары чисто эстетическое удовольствие, в дополнение к которому шли отцовская гордость и легкая, приятная печаль формата «птенец вырос и ему пора строить собственное гнездо». Все это вместе погружало меня в светлую меланхолию. Все-таки я счастливый человек, потому что мне даровано даже не здоровье (хотя оно архиприятно!), а то, что я имел и в прошлой жизни — редкое удовольствие наблюдать, как приложенные мною усилия окупаются сторицей. Так и раньше было — за что не брался, всегда получалось, хоть и не с первого раза да с большим трудом. Не у всех жизнь складывается настолько гладко, и многим приходится болезненно таранить лбом стены на своем пути. Спасибо, Господи, за то, что мне приходится. Надеюсь, ты мною доволен, ибо дары твои стараюсь направлять на благо вверенной мне Империи, коей в скором времени предначертано стать единственной на планете.
— Когда-то, попытавшись жениться по любви, мне пришлось долго убеждать в своей правоте матушку и покойного отца, — принялся я толкать тост. — Маме я сейчас говорю большое человеческое спасибо за то, что помогла моему счастью, — улыбнулся Дагмаре. — А отцу я однажды пообещал, что больше ни одному из Романовых не придется выбирать государственные интересы вместо любви.
Я много чего Александру говорил, так что даже не вру.
— Времена изменились, и я счастлив этому. Счастлив видеть перед своими очами пару любящих сердец, соединившихся сегодня перед лицом Господа Бога. Живите дружно, дети мои, берегите свою любовь да не затягивайте со внуками. Горько!
— Горько!!! — подхватили родные и близкие.
Если бы переместились из столовой «домашнего» крыла Кремлевского дворца на улицы, можно было бы оценить стремительно пройденный Москвой путь, указанный моею твердою рукою. Части того сонного, деревянно-деревенского, порой откровенно неопрятного и регулярно подвергавшегося наводнениям да пожарам образования уже даже на окраинах Москвы не встретишь.
Даже попади на актуальные улицы столицы избалованный благами цивилизации житель Москвы моих времен, он бы с удивлением обнаружил, что древний город имеет гораздо больше общего со своим коллегой из «параллельного будущего», нежели с самим собой двадцатилетней давности.
Пресловутого «блеска и нищеты» в Москве не найти — «блеска» хоть тем самым жуй, а нищете попросту не дали зародиться. Не затронутый СССР город «сам по себе» как правило формируется так: есть приличные районы, есть «средний класс», а есть трущобы, где поколениями оседают те, кто не смог встроиться в рыночек. У нас здесь не так — большевики при всех своих недостатках все-таки отгрохали сверхдержаву с отличным по тем временам уровнем жизни, и черпать у неслучившихся «преемников» России можно бесконечно.
