Всем хорош комбайн. Только вот беда. Работали в те годы комбайны только днём. Но не всегда погода стоит хорошая. То светит солнце, то вдруг — дожди. Ясно: чем скорее соберёшь урожай, тем и потери меньше. Вот бы ночью заставить комбайн работать. Об этом и думал Борин: «Ночью работать. Ночью!»
Соорудил Борин специальные огни для комбайна. Вышел с огнями в поле.
Сбежались люди:
— Гляньте, комбайн с глазами.
Константин Борин был первым в стране кто предложил производить уборку зерна комбайном не только днём, но и ночью. Предложил и первым же начал.
Кубань. Без края поля, без меры. Литой колос, как путник под ношей, гнётся.
Страда на Кубани. Пора урожая. Как капитаны у штурвалов, стоят комбайнеры. Идут один за одним комбайны. Плывут по океану-полю.
Заметили другие рабочие — непонятное что-то происходит с рамщиком Мусинским. Что-то он недоговаривает. Что-то от всех скрывает.
Понимают: какая-то тайна.
Город Архангельск. Лесопильный завод. Потребность в те годы в досках, в брёвнах, в других строительных материалах, приготовляемых из древесины, была огромной. Страна строилась.
Работал на Архангельском лесопильном заводе рамщик Василий Мусинский. Рамщик — это профессия. Брёвна распиливаются на специальных установках, которые называются лесопильные рамы. Рамщик и есть тот человек, который работает на лесопильной раме. От рамщиков прежде всего и зависит успех общего дела. Они — главная сила на лесозаводе.
В те годы сменная выработка на одну раму была утверждена в девяносто пять кубических метров древесины. Стал Мусинский думать, а нельзя ли повысить эту норму. Начал делать всякие расчёты. Получалось, что можно. Вот лишь один пример.
На лесопильной раме не пила «набегает» на бревно, а, наоборот, само бревно идёт навстречу пиле. «А что, если повысить скорость продвижения распиливаемого бревна?» — подумал Мусинский.
С этого момента и появилась у Мусинского тайна. Стал он увеличивать скорость. Выработка сразу намного повысилась.
Занимался своими опытами Мусинский тайком, потому что кое-кто из местного начальства запрещал повышать скорость работы лесопильных рам. «А вдруг произойдёт поломка?!» — боялись такие начальники.
Однако Мусинский был уверен, что рамы вполне пригодны для более быстрой работы. У Мусинского сменщиком был совсем молодой рабочий комсомолец Федя Кувшинников. Поделился Мусинский с Кувшинниковым своим секретом. Теперь уже и у Кувшинникова появилась тайна. Научился он, как по-новому обращаться с рамой. Верно: намного быстрее идёт работа.
Посоветовались Мусинский и Кувшинников, решили обо всём рассказать руководителям завода. Разобрались те, что к чему.
Семь раз проверили и перепроверили. Сказали рабочим-новаторам:
— Молодцы!
Не надо теперь уже Мусинскому и Кувшинникову экспериментировать тайно. Поддержано их начинание. Особенно больших успехов в труде добился Фёдор Кувшинников. Прошло немного времени, и Фёдор Кувшинников установил мировой рекорд работы на пилораме. Стали многие у него учиться. Образовались даже целые группы. Занятия проходили и в специальном классе, и у самой пилорамы.
Вскоре появилось выражение «школа Кувшинникова». Многие знатные рамщики-стахановцы вышли из этой школы.
Фёдор Кувшинников был не только прекрасным мастером, но и очень чутким, отзывчивым и внимательным человеком.
Случится у кого-нибудь беда. К кому обратиться?
— Иди к Кувшинникову.
Нужна кому-нибудь срочная помощь. К кому обратиться?
— Иди к Кувшинникову.
Всегда — днём и ночью, зимой и летом — поможет Кувшинников делом, поможет словом. Не даст обидеть, заступится за тебя.
И этим качествам другие тоже стали у него учиться. И это была тоже школа Кувшинникова.
Важная школа. Отличная школа.
Таня Славникова работала сверловщицей на металлическом заводе в Харькове.
Было у Славниковой одно увлечение. Занималась она парашютным спортом. Любила шум авиационных моторов. Любила простор лётного поля. Обожала раннее утро — пору, когда начиналась аэродромная жизнь.
Когда поднималась девушка в воздух, захватывало дух у Тани. Внизу — всё как на ладошке. Только всё маленькое, как игрушечное. И дома, и машины, и люди. Если подняться высоко, людей и вовсе не видно. Летит словно на сказочном ковре-самолёте Таня.
Но вот наступает самый волнующий момент для парашютиста. Выходит Таня на крыло самолёта. Сейчас лётчик подаст команду: «Пошёл!»
Надо будет сделать шаг вперёд. Ступить в воздушную пропасть.
— Пошёл! — кричит лётчик.
Делает Таня шаг. Замирает сердце. Тревожная мысль: надо дёрнуть кольцо. «Дёрнуть кольцо» — это значит раскрыть парашют.
Дёргает Таня кольцо. Секунда, вторая… Вдруг резкий рывок, удар. Это парашют раскрылся, началось торможение. Не падает теперь Таня, а парит в воздухе, плавно спускается на землю. Вот всё яснее видны фигуры людей. Крупнее машины. Дома крупнее.
