Слова звучат угрожающе. Меньше всего мне хочется в первый раз в жизни получать втык от директрисы и ругаться с каким-то придурком. Но, видимо, у жизни свои планы. И они явно не совпадают с моими.
— Если я узнаю твой секрет, то ты больше ни на шаг ко мне не подойдёшь, — со всей серьёзностью заявляю я.
— Договорились, — произносит новенький; голос его звучит как-то иначе.
— А теперь пропусти, — повторяю я в который раз.
— Не-а, — отвечает новенький и сильнее смыкает пространство вокруг меня.
— Что значит «не-а»? — возмущённо восклицаю я.
— Ты согласилась разгадать мою тайну, но в нашем уговоре не было ни слова о том, что я не могу теперь с тобой общаться. Чтобы узнать тайну человека, напротив, надо проводить с ним больше времени.
— Ты не охренел, а? — взвизгиваю я, но новенький тут же прикладывает свой палец к моим губам.
— Тсс, хорошие девочки так не ругаются, — шепчет он, и голос его звучит глухо. — Ты же хорошая девочка, не так ли? — спрашивает Хромов, и я вижу, как его розовые, слегка пухлые губы движутся в направлении моих…
— Эля? — слышу я голос со стороны и, повернувшись, вижу в дверях Ольгу Петровну. Директриса удивлена донельзя. Ну ещё бы: заходишь к себе в кабинет, а там посторонние, да ещё и в таком положении!
— Здрасьте, Ольга Петровна, — лепечу я и выныриваю из-под рук новенького. — Нас к вам прислала Тамара Львовна…
— Что на этот раз? — спрашивает директриса. Я вдыхаю побольше воздуха, чтобы всё рассказать и реабилитироваться, как вдруг новенький прерывает меня.
— Она прислала нас к вам с просьбой о том, чтобы мы пошли домой, так как на уроке нам делать нечего — мы слишком сообразительные.
Мои глаза округляются до пределов возможного. Очки у директрисы от удивления едва не слетают с носа. Ольга Петровна явно не ожидала такого хамства. Я же готова прибить Хромова здесь и сейчас.
— Всё паясничаешь, Диомид? — сурово спрашивает новенького Ольга Петровна. — Твоя мама — замечательный педагог, а ты так себя ведёшь! Тебе не стыдно?
Вылупляю глаза на Хромова. Кажется, он сконфужен. Его мама — учитель? Или же преподаватель в вузе? В голове проносится миллион вопросов. Сам на меня говорит, что я дочь преподавателя, я за себя-то забывает!
Я злорадствую. Теперь у меня есть, чем насолить этому противному «фрукту».
— Виноват, Ольга Петровна, — произносит новенький наконец. — Мы с Элей поссорились немного. Постараемся исправиться.
— Идите уже, — милостиво машет рукой директриса — ей явно не до нас.
— Спасибо, — бормочу я и, обескураженная уверенностью новенького, выхожу из кабинета.
— Ну как ты? — спрашивает меня Хромов, закрывая отворённую им ранее для меня дверь.
— Отстань, — бросаю я ему, идя вперёд и шатаясь, будто пьяная. Тело помнит близость новенького и почему-то, против воли мозга, пытается воссоздать ту картинку в мельчайших подробностях.
— Не обижайся, Русалочка, — подходит ко мне новенький, но я не поднимаю на него глаз. Потом вдруг осознаю, что сейчас узнала чрезвычайно важную информацию о Хромове, и останавливаюсь посреди коридора.
— Твоя мама — учитель. Ну или же преподаватель, — твёрдо начинаю я. — Это и есть твоя «большу-ущая» тайна, — нарочно тяну я слова и гордо закидываю голову, будто я Юлий Цезарь.
— Моя мама — учитель начальных классов в другой школе, — смеясь, отвечает мне Хромов. — И в этом нет никакого секрета. Ты ошиблась, Русалочка. Это далеко не главная моя тайна. Но у тебя ещё есть шансы. Я сегодня добрый, — наклоняется к моему лицу новенький, но я отскакиваю от Хромова как от огня.
— Ты ужасен, — выдавливаю я из себя и, оставляя новенького одного, спешу в класс.
Диомид
Уроки заканчиваются. Первый день в школе вызывает у меня массу новых эмоций. Я даже не знаю, как стоит реагировать на происходящее. Особенно на ту неприязнь, которую выказывает по отношению ко мне… Эля. Что ж, ничего. У меня уже есть план. И я ни за что не отступлю от него.
Ведь всё только начинается.
Несмотря на жгучее желание как можно быстрее осуществить задуманное мною, я понимаю, что надо действовать в точности с намеченной схемой. Поэтому после шестого урока я без труда нахожу кабинет музыки на первом этаже и, долго не церемонясь, захожу туда.
К моему великому счастью, Эля сидит в гордом одиночестве. Перед ней лежат какие-то листики, вероятно, с текстами песен. Учителя музыки не видно. Что ж, отлично. Приступим.
— Чем занимаешься, Русалочка? — спрашиваю я девушку, которая даже не заметила, как я вошёл в кабинет.
Эля испуганно отрывает голубые глаза от бумаги.
— Ты что здесь делаешь? — восклицает она.
— Как что? — пожимаю я плечами. — Знакомлюсь с нашими учителями, или мне кто-то это запретил?
Лицо Русалочки приобретает растерянное выражение. Ну ещё бы: ведь Эля не может мне ничего возразить. Я новенький, а у новеньких, как известно, свои привилегии.
— Как успехи с разгадыванием тайны? — спрашиваю я Элю и сажусь рядом с ней, но та резко вскакивает и уходит в самый дальний угол кабинета.
— Ты меня слышишь или нет? — говорю я, когда Эля ни единым словечком не реагирует на мой вопрос.
