В окно она заметила Хуаниту Хэйдок, которая медленно прохаживалась мимо ее дома, как раньше – миссис Уэстлейк.
Она встретила миссис Уэстлейк в лавке дяди Уитьера; под его пристальным взором она забыла о своем решении держаться сухо и говорила с докторшей нервно-любезно.
Она была уверена, что мужчины на улице, даже Гай Поллок и Сэм Кларк, косились на нее с любопытством и какой-то задней мыслью, словно на героиню скандального развода. Она чувствовала себя, как преступник, за которым установлена слежка. Хотела повидать Эрика – и жалела, что вообще познакомилась с ним. Ей казалось, что Кенникот – единственный человек в городе, не знающий всего, то есть больше чем всего, о ней и Эрике. Съежившись в кресле, она представляла себе, как мужчины хриплыми голосами говорят о ней непристойности в парикмахерской и пропитанной табачным дымом бильярдной.
Поначалу только в присутствии Ферн Маллинз ее оставляло смятение. Жизнерадостная учительница стала смотреть на Кэрол как на ровесницу и, хотя занятия в школе уже начались, каждый день забегала и предлагала то потанцевать, то устроить пикник.
Как-то в субботу Ферн попросила Кэрол поехать с ней за город, на деревенскую танцевальную вечеринку. Кэрол почему-то не могла исполнить ее просьбу. А на следующий день поднялась целая буря.
Было воскресенье. Кэрол возилась на заднем крыльце с коляской Хью, подвинчивая ослабевшую гайку. Сквозь открытое окно дома Богартов до нее донесся визг и яростный голос миссис Богарт:
– Сделано, так нечего отпираться!.. Не сметь, марш из моего дома!.. В жизни не слыхивала ничего подобного… Никто еще не говорил со мной так… Кто идет по пути порока и греха… Вещи останутся здесь… и только моя доброта… и так больше, чем ты заслуживаешь. Ни слова больше, а то я позову полицейского.
Кто ей отвечал, Кэрол не слышала. Хотя миссис Богарт и утверждала, что сын теперь – ее друг и помощник, через двор не долетал голос ее божка.
«Опять ругает Сая!» – подумала Кэрол.
Она скатила коляску со ступенек и, гордая своей работой, испробовала ее во дворе. Тут она услыхала шаги по тротуару, но увидела не Сая Богарта, а Ферн Маллинз, которая, опустив голову, с чемоданом в руке быстро шла по улице. Вдова же стояла на крыльце и, упершись в бока жирными руками, вопила ей вслед:
– Чтоб духу твоего здесь не было! За сундуком можешь прислать возчика. Довольно ты оскверняла мой дом! И за что только Господь покарал меня…
Ферн исчезла. Почтенная вдова постояла, скрылась в доме, вынырнула опять, оправляя чепчик, и зашагала прочь.
Кэрол наблюдала эту сцену, собственно говоря, точно так же, как наблюдала бы на ее месте любая жительница Гофер-Прери, привыкшая подглядывать из-за занавесок. Она видела, как миссис Богарт вошла в дом к Хоулендам, потом к Кэссам. Лишь к вечеру добралась она до Кенникотов. Доктор открыл ей на звонок и весело воскликнул:
– А, как поживаете, любезная соседка?
Всплеснув самыми благопристойными черными лайковыми перчатками, любезная соседка ворвалась в гостиную и, захлебываясь, начала трещать:
– Легко вам спрашивать, как я поживаю! Я прямо удивляюсь, как я пережила этот день и вынесла все дерзости, которые болтал язык этой женщины. Следовало бы отрезать его…
– Ну, ну, ну! Подождите! – закричал Кенникот. – Кто же эта наглая особа, миссис Богарт? Присядьте и спокойно расскажите нам все.
– Я не могу присесть, мне надо домой, но я не могла заняться своими частными делами, пока не предупредила вас. Видит бог, я не ищу благодарности, но я должна предостеречь город от этой девки. В мире столько зла, а люди просто не замечают и не ценят наших стараний оградить их… А она ведь втерлась сюда, к вам и к Кэрри, – сколько раз я видела ее здесь! Такое счастье, что я раскусила ее, пока она еще не успела натворить больших бед. У меня сердце разрывается и холодеет кровь, как подумаю, сколько она могла наделать пакостей, хотя некоторые из нас имеют опыт и знают…
– Постойте! Да о ком вы говорите?
– Она говорит о Ферн Маллинз, – не слишком дружелюбно вставила Кэрол.
– Что-о?!
Кенникот сразу даже не поверил.
