— Кстати! — вклиниваюсь я в чудом возникшую паузу. Иногда мне жалко студентов, которым приходится слушать господина Бельского. Мне кажется, дай ему волю, он бы сутками напролёт их не выпускал из аудитории и рассказывал, рассказывал, рассказывал… — У меня есть отличная новость!
Отец несколько опешил от резкой смены темы, но с интересом наблюдал, как я начинаю копошиться в своей сумке и через несколько мгновений извлекаю оттуда парочку журналов. Протягиваю их ему с хитрой улыбкой.
— Что это?
— Листай, листай. Там на предпоследней странице увидишь знакомую фамилию.
Отец театрально смачивает указательный палец слюной и старательно начинает перелистывать страницы до конца. Хотя мог бы просто начать с обратной стороны. Наверное, хочет посмотреть, что за издание такое, где его дочь, днюет и ночует.
— Это ты написала? — задает риторический вопрос Бельский-старший. — Молодец какая!
— Да, и теперь буду вести колонку на постоянной основе, — гордо вскидываю голову я.
— Ого! И это правда кто-то читает? — удивлённо спрашивает папа, а я понимаю, что моя улыбка до ушей начинает медленно сходить на нет. В его голосе нет издёвки или сарказма, он правда не понимает. И от этого не менее обидно. Конечно, журналистская деятельность — это не писать научные трактаты по физике. Её можно особо и не воспринимать всерьёз.
Впрочем, как и меня.
— Да, читают, — сухо отвечаю я. Уже жалею, что поделилась. Хотела рассказать, как мне это важно. Что это первый по-настоящему значимый шаг на пути к моей журналистской деятельности, но понимаю, что это бессмысленно. Он просто не поймёт.
— Ничего себе. Тогда поздравляю, доча, — Юрий Вениаминович явно немного растерян, но вновь одаривает меня своей фирменной широкой улыбкой. Она должна была немного разрядить обстановку, но почему-то мне не становится легче. Я смотрю на него и вроде бы радуюсь, что мы наконец, увиделись… Но всё равно не могу прогнать мысль, что порой самые близкие люди максимально далеки от нас. Как будто мы вращаемся на совершенно разных орбитах, и никогда ни при каких обстоятельствах не пересечёмся, и не сможем понять друг друга до конца.
На что я надеялась? Что мне уделят чуть больше своего драгоценного времени, чем обычно? Что это достойный повод? Пожалуй, тогда я точно ошиблась с мечтой. Или с семьей. Это уж как посмотреть.
И ведь понимаю, что он не со зла. И совсем не хочет меня обидеть, даже сейчас, когда вновь начинает рассказывать про свои конференции и научные труды. И от этого становится ещё паршивее. Отец уже отложил журналы на самый край стола, от чего они смотрелись там, как забытый ненужный хлам, который по ошибке зачем-то оставили на столе предыдущие посетители.
— И поэтому ректор попросил меня приехать, ну и конечно же я не мог отказать…
Точно посторонний зритель продолжаю наблюдать, как увлечённо отец рассказывает что-то о сегодняшнем мероприятии. Он даже не замечает, как задевает рукой один из журналов, и тот с тихим шелестом падает вниз. Равнодушно смотрю на его полёт. Перевожу взгляд на отца и понимаю, что если сейчас опять промолчу, то меня просто разорвет изнутри. Но нельзя же вот так сразу за пять минут вывалить на человека все скопившиеся обиды. Так с чего же начать? С чего?..
— Пап, а почему вы с мамой всё-таки вместе? — в очередной раз резко я меняю тему. Но на этот раз выбор был настолько неожиданный, что Бельский-старший замирает с вилкой в руках, забывая донести её до пункта назначения.
Ну а что? Вполне себе резонный вопрос, который я наконец-то созрела задать к своим двадцати двум годам. Семья у нас, мягко говоря, была нетипичная. И родительской поддержки мне всегда не хватало несмотря на всё то, что старались дать нам с Катей бабушка и дедушка.
— Это очень странный вопрос, — кашлянул отец, с удивлением взирая на меня. Кажется ещё немного и он будет готов потрогать мне лоб, проверяя нет ли у меня жара.
— Почему? Вы ведь много лет практически не живёте вместе, постоянно в командировках, — упрямо гну я свою линию.
— А это так важно? Жить вместе двадцать четыре на семь на одной территории?
Юрий Вениаминович явно сбит с толку.
— Не знаю, пап, это ты мне скажи. Всё-таки это у тебя за плечами многолетний опыт супружеской жизни, — усмехаюсь я, медленно крутя в руке хрустальный бокал. Задумчиво наблюдаю как остатки воды переливаются по его граням.
— Для нас с Марго нет никакой проблемы в расстоянии. Тем более в наш век высоких технологий. Я даже сейчас могу тебе рассказать, как прошёл её вчерашний день, и в чём сегодня она была одета на ланче, — я невольно округляю глаза от услышанного. Почему-то мне никогда не приходила в голову мысль, что родители настолько тесно общаются. — А на тех выходных я летал к ней. Погуляли по Центральному парку. Много шутили, смеялись… она зачем-то меня на лошадях этих дурацких уговорила покататься.
Я не смогла сдержать улыбки, услышав историю про катание на лошадях. Мама в своём репертуаре.
— Лизок, и к чему все эти вопросы? Это ведь не просто так?
