А можно мне переводчика прислать сюда, пожалуйста? Что она несёт? Неужели её ненависть основана исключительно на том, что я, по ее мнению, встречаюсь с Сашей только из-за денег? Да даже если и так — какое ей дело? И о какой сопернице идёт речь?
— Мне кажется, тебе больше не стоит сегодня пить, — сочувственно покачала головой я.
— А мне кажется, что ты совсем забыла свое место, — парировала девушка тихим полным презрения и клокочущий ярости голосом. — Менеджер по продажам рекламы журнала «ГородОК». Советую сосредоточиться на выполнении своих прямых обязанностей, а не оказании дополнительных услуг.
Нет, ну что за человек? Как она умудряется в состоянии алкогольного опьянения так чётко и грамотно формулировать столь сложные фразы? Да мне трезвой чтобы так выразиться нужно будет постараться. Вот и верь после этого в стереотипы, что все блондинки — дуры. Однако, в своих выводах о моём истинном отношении к Саше, Марина конкретно ошиблась. Подозрения были неприятными, а тон, которым они были произнесены вызвали во мне стойкое ощущение, что на меня вылили помойное ведро. Захотелось срочно пойти и умыться. А заодно и вымыть с мылом рот этой ненормальной, чтобы больше и не думала произносить такие вещи вслух! Но что-то подобное я как раз и ожидала. И вероятно, такое отношение я буду не раз встречать в свой адрес, как только информация о нашем общении с Сашей станет достоянием общественности…
— О я смотрю ты уже утеплилась, — наконец-то раздаётся рядом голос Александра третьего. Мне кажется, я в жизни никого не была так рада видеть, как его! Не скрывая своего счастливого вздоха, я обернулась к нему. Корсаков держал в руке ещё один плед, который следом предложил Марине.
— Не надо, обойдусь, — отмахнулась блондинка. Не слишком любезно для подчиненной. Но Сашу её слова ничуть не покоробили.
— Мариш, ты точно в порядке? — я вижу его сочувственно заботливый взгляд в сторону помощницы и у меня начинает земля уходить из-под ног. Да что происходит?! Какого чёрта он так с ней любезничает, ничуть не смущаясь меня между прочим! — Может всё-таки поедешь домой?
— Ну что ты, Саш. Видеть счастливые влюбленные лица присутствующих, доставляет мне огромное удовольствие.
Марина резко встает с плетёного кресла, и усмехаясь, удаляется с веранды. А я понимаю, что так и сижу, вцепившись в подлокотники, не в силах сдвинуться с места.
— Не обиделась? — Корсаков присаживается рядом на корточки, перехватывая мои холодные ладони. Поочередно целует тыльную сторону каждой из них, выводя меня из оцепенения этой неожиданной нежной лаской.
— На что?
— На меня, что я так надолго ушёл, на Марину. Её порой заносит, — горько усмехается Саша, на секунду кидая взгляд на дверь веранды.
— Да уж, я заметила, — ехидно отвечаю я. И всё? Он серьёзно думает, что фразы «её иногда заносит» мне будет достаточно? И я сразу же всё пойму и проникнусь сочувствием к этой субтильной стерве?
— Руки совсем холодные, — бурчит Саша, качая головой. И следом сжимает мои ладони, поочередно целуя и согревая своим горячим дыханием.
А меня вдруг наполняет такая нежность, что становится тесно в груди. И это щемящее чувство, не имея возможности быть выраженным в полной мере во всей своей чистоте и искренности, заставляет меня сделать судорожный вздох в отчаянных поисках кислорода. Мне было совершенно плевать в этот момент и на Лану, и на дуреющего от влюбленности Ярика, и на злюку Марину. На сплетников, и завистников, на весь мир.
И рук замерзших бережным дыханием.
Согрей и стань моим очарованием![1]
В голове неожиданно всплыла эта старая песня. Мне безумно захотелось сейчас пропеть столь созвучные этому трепетному моменту строчки. Но я лишь смущенно улыбнулась, склонив голову к Саше близко-близко, растворяясь в его дымчатом взгляде. И смешно потёрлась кончиком своего носа об его.
— Ещё и нос отморозила. Так все, идём в тепло, Лиз, — ворчит Саша, возвращая мне улыбку. Помогает мне подняться и плотнее закутывает в плед.
— Я что теперь всю вечеринку в пледе торчать буду? — бурчу я.
— Отличная идея, мне нравится, — смеётся Корсаков, поднимая вверх большой палец. А я лишь в ответ закатываю глаза. Ну кто бы сомневался, что он точно оценит такую трансформацию моего наряда!
Про Марину мы больше не говорили. Но когда мы стояли и общались небольшой компанией у бара, и я буквально затылком чувствовала чей-то тяжёлый пристальный взгляд. Который пробирал насквозь, запуская по телу холодную нервную дрожь. Не выдержав, я обернулась. И совершенно не удивилась, увидев Марину. Только вот встретившись с ней взглядом, я была несколько сбита с толку, потому что за презрением и злостью, я смогла рассмотреть ещё и неприкрытую боль.
