— Хорошего же ты обо мне мнения, Александр, — серьёзно проговорила я, скрещивая руки на груди и чуть насупив взгляд. Искренне надеясь убрать из него всё смешинки. Кажется, Корсакова слегка пробрало.
Похоже, он общался раньше исключительно с такими же истеричками, как Марина, и выводы о женщинах поэтому делает соответствующие.
— Лиз, — в считанные секунды Саша оказывается рядом, и прижимает меня к себе, утыкаясь губами мне в макушку. — Прости, что так и не отправил сообщение.
— Какое?
— В котором я объяснял, что случилось, и почему я вынужден мотаться по всей области. Оно тупо осталось висеть в черновиках. Я потом, когда понял это, хотел набрать и всё объяснить, но то одно, то другое… Прости.
Поднимаю на него взгляд. Вроде бы не врёт — смотрит честно, открыто. Да и весь его внешний вид лишний раз только подтверждает его слова.
Все также обнимая меня, Саша рассказывает о неприятном инциденте, который произошел на одном из объектов. Халатность и попустительство руководителей одного из департаментов холдинга привели к плачевным последствиям — травме четырех рабочих, и приостановке всего строительства. Но Корсаков благодарил небеса, что всё обошлось без смертельного исхода.
За последние два дня Саша спал около трех часов, потому что пытался максимально быстро все разрулить, без ещё большего ущерба срокам, которые и так конкретно просели, и самое главное — сделать всё необходимое для пострадавших и их семей.
— И что ты, получается, сам поехал к рабочим…
— Да.
— Но… мне кажется, в таких случаях все вопросы решает пиар-служба. Разве нет?
— Обычно подобную работу выполняют помощники, замы или натасканные Мереминским люди, которые ловко умеют «замять» дело, — кивает Саша. — Но не в этом случае. Это моя ошибка привела к серьёзным последствиям.
— Саш, здесь нет твоей вины. Не ты ведь воровал и экономил на материалах, а потом заметал следы!
— Слово «вина» мне кажется в таких случаях звучит не очень уместно, — горько усмехается Александр третий. — Как будто можно просто извинится и тем самым всё исправить. Это моя ошибка. Я нанял не того человека и допустил его к управлению. Это я не смог разглядеть вовремя, что творится в том департаменте. И значит то, что произошло — целиком и полностью моя ответственность.
Я лишь молча кивнула, ошарашенная серьёзностью его слов и невольно ощущая бремя той самой ответственности. Корсаков рассказал, что помимо встречи с семьями рабочих, в эти дни он также пытался найти все возможные дыры в работе того самого бедового департамента. Чтобы избежать повторения истории в будущем. До окончательного наведения порядка, конечно, предстояло ещё очень многое разгрести, но самое основное он постарался решить по горячим следам. И потому начало майских праздников для компании выдалось особенно жарким.
Сохраненное в черновиках сообщение мне зачем-то тоже продемонстрировали. Хотя после такого подробного рассказа, не верить Корсакову о причинах его отсутствия, я не могла. Получалось, что меня действительно променяли на работу… только вот причина была и правда серьёзная. С одной стороны, Мереминский оказался прав в своих предположениях, но с другой стороны — Саша ведь пришёл и извинился. Это ведь должно что-то значить, ведь так?
— Я вот только одного не пойму. Ты зачем под балкон пришёл мне орать? — я решила напоследок расставить все точки над «i».
— Так ты несколько часов мне на звонки и смс не отвечала. Я уж подумал всё…
— И пришёл подмазываться Шекспиром, — дурачась ткнула я под ребра Сашу. Эх, вот до сих пор жалею, что не догадалась его монолог на видео снять. В голове правда тут же всплыл орущий «НЕ СНИМАТЬ!» Мереминский, отчего мне безумно захотелось рассмеяться.
— Не подмазываться, а порадовать любителя Шекспира. И изо всех сил постараться загладить вину. Кстати, у нас впереди ещё два дня праздников… — загадочно улыбнулся Саша, оставляя на губах еле заметный поцелуй, но всё равно немного царапая свой щетиной. Не больно, а скорее щекотно. И непривычно. И вообще сегодняшний Корсаков для меня непривычный. И его слова и мысли, и те поступки, о которых он рассказал, и ответственность, что он взял на себя. Всё это совершенно сбивало с толку.
— И что? Иди лучше отоспись, — смеюсь я, вырываясь из объятий. — Мне кажется, это сейчас для тебя первостепенная необходимость.
— А ты?
— А что я? Не бойся, уж как-нибудь переживу без твоего несравненного общества пару дней.
Саша как-то странно на меня посмотрел, но я вошла в раж и решила сыграть роль равнодушной саркастичной девицы до самого конца:
— Если хочешь, могу пообещать не ходить в клуб. Так что, Корсаков, спи спокойно, — звучало как-то двусмысленно и коряво, но я всё равно ободряюще похлопала его по плечу. Правда, видя, что шуточки мои, остаются без должного признания, решила сгладить неловкую паузу лёгким поцелуем. И тут же отстранилась.
Знаем мы до чего этот приглушенный свет, романтическая обстановка, нежные касания и неторопливые поцелуи доводят. От греха подальше я довольно быстро сопроводила Корсакова на выход.
