Вот и как теперь дожить до вечера? Ещё только миновал обед, и значит, остаток рабочего дня придётся сидеть и сгорать от нетерпения. И, как назло, нет ни одной встречи с клиентом, чтобы можно было пораньше улизнуть домой и начать готовиться к поездке! Нет, Александра третьего иногда всё-таки хочется прибить! Вот кто говорит девушке о предстоящей поездке за несколько часов до её начала?! Надо же себя привести в порядок, собрать сумку, да и кучу всего ещё успеть сделать! Но самой поездке я была конечно же рада.
Из кабинета Ксюши Косициной вновь послышались обрывки фраз на повышенных тонах. Только заседали там сейчас Татьяна и Ника, наш босс уже по устоявшейся пятничной традиции свалила с работы пораньше, правда в этот раз побив все рекорды. Никто из нас не знал, о чём Таня с Никой спорили уже битый час, но кажется, дело принимало серьёзный оборот. Разобрать обрывки их фраз не получалось — то Лана, то Настюха периодически созванивались с клиентами и заглушали голоса из кабинета.
— Дело пахнет керосином, — заметила Оксанка, напряжённо сдвинув брови. Она, как и я, периодически посматривала на закрытую дверь.
Коваленко вновь перешла практически на крик, от чего я невольно сжала голову в плечи и уткнулась в монитор. Скандалы я не любила. На рабочем месте так тем более. Да и что такого могла сделать Скворцова, чтобы вызвать гнев руководителя отдела продаж? Она и в подчинении у неё была на полставки, так как половину времени занималась инфоблоками. И только летом планировала окончательно перейти к нам в отдел продаж.
Трель мобильного заставила меня вздрогнуть. Звонила Инга. Ничего себе, а я думала, что она уже уехала обратно в северную столицу.
— Привет, Ингулёк!
— Ты на работе? — вместо приветствий спрашивает подруга.
— Что за вопрос? Конечно.
— Выйди из кабинета, разговор есть.
— Шулькевич, да сколько можно-то, — бурчу я, поднимаясь из-за стола и блокируя компьютер. — Мне и в тот раз хватило с лихвой…
— Лиз, вот объясни, ты правда ни хрена ничего не замечаешь вокруг?! — перебивает меня Инга. — Любопытство — главная женская черта. А у тебя оно развито примерно на уровне минус бесконечность!!
— Что ты несёшь?! — не выдерживаю и в ответ ору я. Что-то день сегодня какой-то склочный и скандальный. Может опять планеты встали не так, как надо, или очередные магнитные бури.
— Что я несу?! Это ты мне скажи, какого чёрта ты работаешь с бывшей Гордеева?
— Я?!
— Ты-ты! Ну давай, поведай мне, как вам вместе на одной территории живётся? Тебе ещё эта психопатка хребет не переломила?
— Инг, я не знаю в лицо ни одну из бывших Лёшки, — я замираю рядом с лестницей, крепко ухватившись за перила одной рукой. — Ну может только одну помню, и то, потому что она главной в студсовете была и какие-то конкурсы выигрывала….
— Млять, Бельская! Ты работаешь с Веркой! С той самой ненормальной психопаткой с экономического! — орёт мне в трубку Шулькевич.
От этого имени неприятно сжимается сердце и прошибает холодный пот.
— Но у нас нет сотрудницы с таким именем, — упрямо шепчу я, хотя уже не так уверенно, как в разговоре с Маратом, который сообщал о своём переманивании в «Люксайтайм».
— Да неужели?! Я вот совершенно случайно сейчас зашла на твою страницу в одной соцсети и нашла ваши с ней общие фотки с работы. Да и в друзьях Скворцова у тебя тоже есть.
— Ника?! — восклицаю я севшим голосом, невольно хватая себя за горло.
— Ах она теперь так себя величает? — язвительно протягивает Шулькевич. — Занятно. Вообще-то по паспорту она Вероника. И пускай она хоть трижды перекрасит в рыжий свои блондинистые патлы, я её узнала!
Так мне срочно нужна точка опоры! На негнущихся ногах дохожу до стены и заваливаюсь на неё, пытаясь собрать в кучу всё то, что я узнала сейчас, и что произошло со мной за последнее время.
Так это получается Ника переманивала моих клиентов? И именно её рук дело моё несостоявшееся падение с лестницы? И Лана знала! Знала, что Ника меня ненавидит! Они же довольно тесно общаются. Только вот наша местная кукла Барби не стала вмешиваться, отделавшись одними полунамеками!
— Лиз, ау. Ты здесь? Ты как там вообще?
— В ауте.
— Ты мне скажи лучше — она точно тебе ничего не сделала? Почему тебя занесло с исторического в рекламу я знаю, но вот почему она пошла именно в ваш журнал, у меня только одно объяснение — отомстить тебе.
— А вдруг у неё проснулась любовь к продажам, — усмехаюсь я, медленно сползая по стенке. Неловко плюхаюсь на пятую точку и вытягиваю ноги. Пол на лестничной площадке довольно пыльный, но мне плевать. Хочется поскорее завершить разговор, закрыть лицо руками и не вставать несколько часов кряду. Господи, ну почему я настолько слепая и не замечаю ничего вокруг?! Права Шулькевич, тысячу раз права, ну нельзя же быть настолько ненаблюдательной! И видеть сначала в людях хорошее — это замечательная черта, только вот плохое подмечать тоже желательно. Потому что, если бы не Зубкова, моя не наблюдательность вполне могла стоить мне сломанной шеи! Или до чего ещё могла потом додуматься эта ненормальная помимо оторванных каблуков?!
