— Ты повторяешься.
Не дождавшись от меня благодарности и даже ответной улыбки, блондин принял задумчивый вид и поинтересовался:
— Вот скажи мне Елизавета…
— Откуда…
— Я узнал твоё имя? Ой, да просто навёл некоторые справки. Так сказать, исправил оплошность твоего кавалера. Итак, Елизавета, говоря откровенно — неужели такая яркая и независимая девушка, как ты, будет довольствоваться ролью, который отводит Сашка в отношениях всем своим пассиям?
— Какой ещё ролью? — опешила я от такого поворота в нашем разговоре. Почему-то увидев здесь Елисея, я подумала, что сейчас он начнет оправдываться и обелять себя в той мерзкой ситуации с Яной. И выставлять виноватым Сашу. Но то, что его волновала именно моя персона, никак не укладывалось в моей голове.
— Ну как там в песне поётся? Первым делом — самолеты. Так и у Корса. Женщина всегда должна знать своё место. Работе не мешать, внимания не требовать. Что там ещё? Быть красивым аксессуаром на мероприятиях, безотказной в постели…
— Тебе самому не противно постоянно поливать грязью тех, кого ты считаешь своими друзьями? — резко обрываю я Меланчука. Лучшее на что я сейчас была способна это перевести тему, чтобы не показать, как сильно меня задели его слова. Каждое грёбанное слово. Да нет же, Корсаков, конечно, не подарок, но нет в нём этой циничности, о которой распинался мне тут Лис. Не могла же я так конкретно ослепнуть и обмануться в человеке? Или точнее, не могла же я ослепнуть снова?.. — У меня такое ощущение, что цель твоей жизни — довести всех до ручки и получить морду!
— Мм, а ты дерзкая, детка! Мне нравится. И потому мой вопрос становится ещё более актуальным. Каково это постоянно быть задвинутой на второй план?
— Я тебе не детка, — злобно чеканю я каждое слово.
— Но ты и не ответила на вопрос, — подмигнул Елисей.
— И не собираюсь.
Вот чего ещё не хватало так это оправдываться и пытаться что-то объяснить такому нахалу как Лис!
— Скажешь, что я не прав? Но тогда почему ты здесь, говоришь со мной, а Корсаков как обычно решает дела с очередными влиятельными толстосумами?
— Жаль, что Саша всё-таки не дал тебе в морду, — говорю я, вкладывая в голос всё презрение и холодность, на которые я только была способна. — Тогда бы мне и разговаривать не пришлось.
Аккуратно обхожу Меланчука стороной, даже не смотря в его сторону. Лис — предатель и мерзавец, но доля правды в его словах есть. Сегодня я просто красивый аксессуар, а Саша половину вечера решает дела. То, что большую часть приема, он провел со мной, почему-то совершенно вылетело из моей головы, а распаленное словами Лиса воображение только искало подтверждение его гадких слов.
— Да лучше бы он меня действительно избил до полусмерти. Может, хоть тогда бы всё вернулось на круги своя, — раздается голос сзади. И этот голос был совершенно не похож на голос самодовольного наглого Меланчука. Скорее это голос уставшего человека, которого изрядно потрепала жизнь. И ничего радостного впереди для себя он не видит.
Я оборачиваюсь и с удивлением отмечаю, что эта странная интонация раскаяния мне вовсе не почудилась. И на какие-то несколько секунд Елисей сбросил маску равнодушия и бахвальства. Но встретившись со мной взглядом, поспешил надеть ее вновь.
Прогулки по набережной считался одним из наших любимых маршрутов с Корсаковым. Но сегодня идти по привычным местам было для меня в тягость. Очарование вечера медленно гасло вместе с закатом, который предвещал скорое окончание этого тяжелого дня. Мы шли, держась за руки, и молчали. Каждый думал о чём-то своем. И если говорят, что с любимым человеком приятно даже молчать, то сейчас я была готова ругаться до хрипоты с тем, кто придумал эту чушь. Потому что молчать рядом с напряжённым Корсаковым мне было как-то особенно тяжело и тоскливо.
— Жалеешь? — слова вырываются сами собой.
— О чём? — Саша останавливается и внимательно смотрит на меня. Но его лицо совершенно непроницаемо.
— О том, что всё так произошло с Елисеем и вообще…
Имя Яны я произнести не смогла, но оно так и повисло в воздухе. И холодило меня оно сильнее вечерней прохлады, вызывая непреодолимое желание крепко обхватить себя руками в отчаянной попытке сохранить остатки тепла.
— Нет. Жалею, что не сдержался и потерял контроль над эмоциями, — качает головой Саша и даже ничего не спрашивая, снимает свой смокинг и накидывает мне на плечи. — Мы не виделись с ним с того самого дня…
— Зато Марина ваша похоже с ним часто виделась, — усмехаюсь я, не удержавшись от шпильки в адрес Вишняковой. Тоже мне подруга детства называется! Мутить с Лисом, после всего, что он натворил, и продолжать работать на Корсакова — это вообще ни в какие ворота не лезет!
— Лиз, я не указываю друзьям, с кем им общаться, а с кем нет. Ярик сам сократил общение с Елисеем после нашего конфликта, Маришка нет. Это её дело, её личная жизнь. И вмешиваться в неё я не буду.
— И пускай Ярик страдает от ревности?
