– Теперь я иду к машине и выезжаю в управление, – скучным голосом поведал он.
А я присоединился к совещанию, толкущему в ступе вопросы распределения обязанностей и финансирования мероприятий.
– Человек приболел, потому не смог приехать, – объяснил я Коромыслову. – Через полчаса будет здесь, мы снимем все вопросы.
– Посмотрим… – пропыхтел он сквозь зубы.
Подтянутый, одетый в стильный деловой костюм, неторопливый в словах и жестах, Жбанов произвел на генерала самое положительное впечатление.
И совсем уж поразился Коромыслов, да и я, впрочем, когда на стол был положен организационный план, выверенный до мелочей, смета расходов, а также список состава Совета, его устав и перечень актуальных задач.
Да, Жбанов сидел тихо, но о делах помнил и подготовился к визиту в контору во всеоружии, тут я отдал ему должное.
– С финансированием подсобите? – с надеждой вопросил его Коромыслов.
– Почему бы нет? – ответил он. – Только давайте расставим акценты… Если вы утверждаете меня в качестве исполнительного директора Совета…
– Без комментариев! – поспешил Коромыслов.
– Тогда я готов решать и вопросы материального характера, – учтиво наклонил тот голову. – Однако проявим объективность: кем и за что нам будут даваться деньги? Тем более понадобится серьезная сумма наличными.
– Ну, – нахмурился Коромыслов, ожидая подвоха.
– Мы получим деньги от членов Совета, от уважаемых людей, чьи репутации ни у кого не вызывают сомнений, – изрек Жбанов. – Но им от нас также потребуется взаимная любезность. Мизерный аванс… В ближайшие дни мы соберем их вместе, проведем совещание под вашей эгидой, товарищ генерал-лейтенант, и выдадим им удостоверения… – Он полез в портфель и вытащил оттуда увесистую кипу «корочек». Рассыпал ее на столе перед Коромысловым.
На каждой ксиве уже имелась фотография.
– Ничего себе, – присвистнул Коромыслов. – Это же документы министерского образца, с голограммами, все такое… Мне же за это башку снесут!
– Будет прецедент – будем объясняться, – равнодушно проронил Жбанов. – Если мы серьезным людям станем выписывать какие-то индульгенции на газетной бумаге, нас не поймут. А с министром о такой мелочи вы договоритесь, вот образец… – Он достал лист бумаги с цветной копией бланка удостоверения. – Вот, подмахнете у него… Можно и после праздника, когда он вас поблагодарит за его безукоризненное проведение. А то, что вы подписали пару десятков удостоверений до своего триумфа, невелик грех.
– А-а! – обреченно махнул рукой Коромыслов и не глядя начал подписывать бланки, отстраняя их один за другим от себя. Бурчал: – Регистрируйте ксивы в кадрах, пусть там же и ставят печать… Заведите журнал. И… – строго уставился на Жбанова. – Чтобы как штык на всех совещаниях. Общественного характера, имею в виду…
– Есть, товарищ генерал, – уважительно вытянулся он.
– Посмотрим, чего стоят отставные разведчики, – ядовито заметил Коромыслов, отодвигая от себя последнюю, увенчанную его подписью ксиву.
«Они же действующие иностранные шпионы», – подумалось мне, и, судя по косому взору Жбанова, брошенному в мою сторону, мысль эту он на уровне тонких материй уразумел в точности.
Простился генерал с нами тепло, явно обнадеженный и отмякший душой.
– До завтра, – кивнул мне Жбанов. – Ты вот о чем подумай… Если снимешь хотя бы одно убийство с Евсеева, вся ваша мусорская помпа этим с лихвою закроется. Я не настаиваю, но ты подумай. Сходи к Баранову, его отдел тоже наверняка нагрузили, а его опера не «колбасники», от зарплаты до зарплаты перебиваются, не тебе объяснять… Дело все равно до суда доведете… И срок там будет немалый. А Баранов – персонаж понимающий…
– Идея, – неохотно согласился я.
Едва я проводил Жбанова, из Америки позвонил Юра.
– Думаю, ты поймешь меня правильно, – задушевно начал он, но я его перебил:
– Ленка тоже в курсе?
– Да ты что! – воскликнул он едва ли не с ужасом. – Еще ее вмешивать! Не та тема!
– Близкий контакт со мной, – продолжил я, – чреват для тебя серьезными физическими увечьями. – И отключил связь.
Перезвонить мне повторно эта сволочь не решилась.
Прощай, Юра. Вот я и потерял друга. Пускай и лукавого, далеко не беззаветного, но олицетворявшего в моем сознании и детство беспечное, и юность с радужными ее мечтами, да и вообще все светлое, канувшее в никуда. А других друзей отныне и нет. Так, знакомцы.
Следом позвонил помощник Олейникова, крепко выручивший меня в прищучивании араба. Сказал, что через пять минут будет у проходной.
Я вышел на сырую улицу, исхлестанную тяжелым холодным дождем вперемешку со снегом, к подкатившему к проходной джипу. Отстранил сержанта, бросившегося отгонять припарковавшуюся в запретной зоне машину:
– Свои…
В машине за рулем сидел помощник, сзади – два рослых мужика лет под пятьдесят с физиономиями прошедших многие тернии бойцов. Явно бывшие военные.
– Познакомься, наши ветераны из «Альфы», – представил мне пассажиров помощник.
Я пожал решительные крепкие ручищи.
