Но строились не одни только броненосцы — крейсеров 1-го класса строилось десять, крейсеров 2-го класса — шестнадцать, и крейсеров 3-го класса восемь. Прибавив к этому имеющиеся корабли… Крейсеров 1-го класса, броненосных и бронепалубных, в строю и постройке — тридцать девять. Крейсеров 2-го класса, бронепалубных и безбронных — шестьдесят два. Крейсеров 3-го класса, бронепалубных и безбронных — пятьдесят три. Всего кораблей крейсерского класса — сто пятьдесят четыре!
А всего в постройке находилось тринадцать броненосцев, тридцать четыре крейсера и пятьдесят восемь дестроеров — эсминцев — новейшего "30-узлового" типа. В России они были известны как тип "Сокол". Это в дополнение к сорока двум уже имеющимся эсминцам "27-узлового" типа "Хэвок"…
Всего в постройке — сто пять боевых кораблей. И за всем этим должен был наблюдать один морской агент и два помощника — при этом все донесения и даже финансовые отчеты агенту приходилось писать собственноручно, поскольку в штате агентства не было предусмотрено ни секретаря, ни даже пишущей машинки! Таким образом, помимо основных обязанностей, и без того весьма многочисленных, офицерам агентства приходилось ещё волочь на себе всю бюрократию!"… Я опаздываю представлением рапорта за недостатком данных, на собирание коих не мог пока уделить необходимого времени вследствие значительного накопления дел" — этот мотив слышится в отчетах агентства постоянно.
Эта ситуация нетерпима, она должна быть изменена и она будет изменена!
Если поездка в Англию являлась для царской семьи делом почти чисто семейным — люди просто съездили навестить родственников, ничего более! — то визит во Францию, на открытие "Русских Недель" в Париже, был событием величайшей важности для обеих стран. "Начиная с 1871 года, когда Франция проиграла франко-прусскую войну и лишилась своих восточных провинций Эльзаса и Лотарингии, французские государственные деятели и военные мечтали о том дне, когда они дадут реванш Германии, поддержанные бесчисленными армиями русского царя"[46].
Именно эта жажда реванша вызвала тот взрыв энтузиазма, которым французы приветствовали прибытие в Париж царской семьи. Специально для встречи царя в Булонском лесу был выстроен новый вокзал, и, поскольку был уже конец сентября, плотникам было приказано навязать на проволоки искусственные цветы каштанов и привязать их к ветвям знаменитых парижских каштановых деревьев — "чтобы придать Парижу его самый наилучший вид". В город нагрянули более миллиона провинциалов, на пути следования кортежа места возле окон продавались по 20 франков, и для охраны государя и известной своей паранойей императрицы пришлось стянуть в город со всей Франции дополнительных двадцать пять тысяч полицейских и жандармов. Но даже и этого государыне показалось мало: Александра Федоровна настаивала на том, чтобы вдоль всего маршрута были выставлены войска, и чтобы солдаты стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга с примкнутыми штыками и боевыми патронами. На все попытки её успокоить царица отвечала, что если уж французам угодно превратить свою страну в заповедник для социалистов, анархистов, польских националистов и прочей радикальной сволочи, то пусть уж будут любезны отвечать за последствия. Французы смирились — а что им ещё оставалось?
