— По проекту весь периметр полуострова будет прикрыт береговыми батареями, включающими, помимо стационарных установок, ещё дивизион 254/45-мм железнодорожных орудий, подходящие для выброски десанта места (а их здесь не так и много) — ещё и пехотными фортами. А пробку в этой бутылке будет изображать обвод первоклассной морской крепости, защищаемой, кроме всего прочего, и пятью фортами типа "Максим Горький" — в ЭТОЙ реальности этот тип бронебашенной батареи, вооруженной четырьмя 305/40-мм орудиями, именовался "Артиллерийским фортом типа "Тотлебен".
А значит, осада пойдет совершенно другим путем — если, конечно, японцы вообще решаться на нападение. И если им удастся запереть ТОФ в порту и беспрепятственно высадить войска. И если…
Слишком много "если" для обычного генерального штаба, работающего по "аналитическим" канонам. И даже японцы, опирающиеся на "теорию риска", всеж-таки не сумасшедшие, и ещё не настолько отчаянные, чтобы проверять "теорию чуда".
И Елка-Аликс искренне надеялась, что ТЕПЕРЬ они никогда такими и не станут.
Кстати, именно наличие в Порт-Артуре этих "удобств" — оставшихся от китайцев примитивных береговых батарей, ещё более первобытных сухопутных укреплений и некоего подобия судоремонтного завода — вместе со стремлением к "экономии" В ТОЙ РЕАЛЬНОСТИ стали, пожалуй, ОСНОВНОЙ причиной создания главной военно-морской базы Тихоокеанского Флота там, а не в Талиенване. И эти же соображения имели изрядное влияние и здесь. Грошовая, крохоборческая экономия в конечном счете обошлась России настолько дорого, что Елка-Аликс рассматривала её как преступление особо тяжкое. И те, кто проявлял себя таким образом, обыкновенно попадал в её "Черный список" — учитывая, что кадрами армии и флота с осени 1895 года распоряжались полностью ей подконтрольные Военный и Морской департаменты Имперской ЕИВ Канцелярии, исход такого "попадания" был вполне предсказуем. И, как правило, весьма печален.
Однако на всякий случай не мешало принять меры. Просто для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Поэтому на просьбу китайцев о займе в сто миллионов лян, которые им были остро необходимы для выплаты Японии последних взносов денежной контрибуции, Россия ответила встречным предложением. Кроме частей территориальной — Ляодунский полуостров, лежащие в 30 милях от Порт-Артура острова Мяо-Дао (
Три провинции Манчжурии образовывали Северо-Восточный Особый Военный Округ, на содержание которого тратились три четверти оговоренной арендной платы — но через Пекин эти деньги не проходили. Более того — по большей части они даже не покидали России. Они оформлялись в виде целевой линии, которую можно было потратить только на приобретение оружия, вооружения и прочего военного имущества. Взятка, которую потребовали мандарины за вставку этих пунктов в русско-китайский договор, была умопомрачительна — но результат того стоил.
Ещё до конца осени 1898 года в Манчжурии под контролем Службы Охраны КВЖД из местного населения были сформированы "охранные отряды", теоретически предназначавшиеся для борьбы с хунхузами и поддержания порядка на территориях, прилегающих к полосе отчуждения железных дорог. Восемнадцать пехотных батальонов, шесть эскадронов и шесть артиллерийских батарей, вооруженных шестью "легкими" и двумя "батарейными" пушками каждая, образовывали шесть стрелковых бригад штата усиленного пехотного полка. Которые, в свою очередь, были сведены в три дивизии, каждая из которых базировалась на свою провинцию и номинально считалась вооруженной силой её "варлорда"-губернатора, по-китайски — цзяньцзюня. На самом деле китайский чиновник мог только надувать щеки и получать деньги за абсолютное безделье — а дивизиями командовал начальник СО КВЖД.
Вообще Общество Китайско-Восточной Железной Дороги было изначально создано как "шкатулка с двойным дном". Причем — далеко не одним дном. Формально КВЖД являлась концессией, переданной Русско-Китайскому банку китайским правительством согласно договорам от 3 июля и 8 сентября 1896 года — первый из них стоил русскому правительству ровно два миллиона рублей, выплаченных китайскому сановнику Ли Хун-Чжану в виде взяток, и подтверждал согласие китайского правительства на строительство железной дороги через Северную Манчжурию до Владивостока. Второй оговаривал непосредственные условия.
