– Чего предки-то, у нас на хуторе у всех печки и не мёрзнем. – Я подошла к печи и наложила полную топку дров. Жар ещё был, дрова должны разгореться.
– О, спасибо, – повернулся ко мне Валерка. Вся левая щека у него была вымазана сажей. Чудище!
– Ты себя в зеркало видел? Иди, умойся,– рассмеялась я.
Он отмахнулся,– Алёна, а можно всех от меня пересилить. Я бы ночью чего делал, а дядька ворчит, спи, да спи. Пусть в другом доме спят. Я уж сам. Можно так?
– Можно, ты же не хотел один? Чего передумал?
– Так сразу не думал, что работы столько, нет, думал, просто и мамка спать всегда гнала, я по привычки. А тут сам себе хозяин, когда удобно, тогда и спать буду.
– Понятно, я скажу мужикам, тебе долго ещё ковыряться?
– Сегодня, думаю, уже винду поставлю, программку интересную загружу. Если всё пойдёт, она сама нужные файлы будет выискивать и на диск копировать. Материнка слабовата, боюсь не потянет. Когда опять в станицу, там ещё один ларёчек есть.
Ты же сказал, сегодня уже работать будет?– Удивилась я
– Вот это будет, – ткнул в кучу железок Валерка,– а эта, – ткнул в другую кучу, – слабовата. Когда едем?
– Снег на улице, ты хоть воздухом выйди, подыши.
– Началось, то поспи, то поешь, то подыши! Я работаю!
– Всё, понял, ушла.– Какой грозный пацан. Я быстро вышла за дверь и не потому, что Валерка закричал. Просто с его дикцией, да ещё орать. В общем, я выскочила, чтобы не разоржаться.
На улице ко мне подошёл Василий. –Чего хотела?
– Старый новый год сегодня, ребятам хотела подарки от деда мороза сделать. У меня на чердаке санки лежат. Может, глянете их. Немного подчистить, может небольшой ремонт сделать? Я достану.
– Вместе пошли, санки давно лежат?
– Да, от старых хозяев остались. Я дом, когда купила, на чердак залезла, а там и санки и лыжи, и ещё какие-то коробки. Руки никак не доходят выкинуть.
– Зачем же такое добро выкидывать. Сейчас посмотрим.
Залезши со мной на чердак, дядя Вася аж присвистнул, – Вот это ты богачка! Смотри, какие вещи тут лежат. Санки советские, лыжи, коньки. А коньки то зачем на Кубани. Видимо с севера люди жили. И не нужны вроде, а выкинуть жалко. А в коробке что?
И он начал открывать коробки. Меня это тоже заинтересовало. Я ещё не видела, что за наследство мне досталось. Одна из коробок была полная гранёными стаканами, другая рюмками, в третьей лежали десертные тарелки. Ещё мы обнаружили коробку со столовыми приборами. Видимо кто-то работал в столовой, вот и тащили посуду в дом. Авось пригодится. Пригодилась, только нам. Спасибо, запасливые люди.
– Опаньки, вот и искать не надо. – Дядя Вася вытащил из коробки бежевую, пластиковую чашу с отверстием на дне. – Сепаратор! Электрический! Ну, ка, Ну ка, что там в углу. Так и есть. Ручной привод для сепаратора. Классная находка. Что посуду снимаем?
– Думаю, нет. Сейчас у нас есть посуда, хватит. Как понадобится, снимем. Мне теперь её только пересчитать нужно. Чтобы знать наши запасы. А ещё, нужно по всем чердакам пошарить. Санки то можно в порядок привести?
– Так они в отличном состоянии, полозья только немного заржавели, но это поправимо. Дарить можно. И лыжи тоже, пусть пока снег, детвора развлекается. Только, можно я сам им о подарке скажу.
– Конечно. Я Сашку искать пойду. С ним переговорить нужно.
– Чего его искать, он на заднем дворе столовой, с Чарой играет. Вчера боялся, а сегодня лучшие друзья. Что за псина?
До меня сразу не дошло, на каком дворе. А потом сообразила, это так дом Хохулиных обозвали, столовка. Ну, и хорошо.
Сашка с Чарой играли в огороде. Такая здоровенная собака, а играет как щенок. Сашка ей кидал палку, а эта громадина, счастливая неслась по снегу за ней. Зарывалась мордой в снег, доставала палку и летела к Сашке. Теперь ему уже надо было уворачиваться, потому что эта тушка со всего разбега, всей своей массой врезалась в Сашку. Завалив того в снег, вставала над ним и отряхивалась.
– Уже не боишься? – Я встала рядом с Чарой над Сашкой. Чара, недолго думая, подпрыгнула и свалила, меня в сугроб. – Придурошная, – Заорала я, – Я не играла с тобой. – Чаре этого показалось мало. Она немного отбежала, развернулась и кинулась ко мне. Я уже пыталась встать. Чара тормознула передо мной всеми четырьмя лапами, нагорнув при этом на меня целый сугроб. Ах, ты зараза. Ну, держись! Сделав вид, что встаю, резко развернулась и прыгнула на собаку. Это мне показалось, что резко, Чара спокойно увернулась, а я зарылась в снег с головой. Вот, гадина. Вынырнув из сугроба, глянула на псину. Вот голову даю на отсечение собака стояла и смеялась, ну, не вслух конечно, но на морде у неё красноречиво было написано:
« Сделала я вас людишки!»
Сидел в сугробе и ржал Сашка. – Классная собака и чего я вчера её боялся. Хотя и сегодня ещё трухнул, когда она ко мне сзади подошла и в ладошки носом ткнулась. У меня внутри всё оборвалось. Ели заставил себя не бежать, а погладить. Друзья теперь.
– Сама удивляюсь, как она понимает, кто друг, кто враг. Вчера она на тебя злая была. Думаю, если бы слез с крыши, порвала. У меня к тебе разговор есть, только не в сугробе. В дом пойдём.