Откуда ни возьмись перед Катей появилась пожилая женщина. Она строго сказала Кате:
– Прекратите диктовать адрес. Ксения сама знает, что лучше вам дать. Какую квартиру и где.
И так же незаметно исчезла, как и появилась.
Катя продолжала плакать, она уже не просто плакала, она рыдала в голос, потому что ей было так плохо от того, что она подвела людей, которые принимали участие в сделке. Она плакала от того, что с таким трудом ей пришлось вырваться из дома от своего мужа. Она плакала от того, что она не может найти своего брата. Она плакала просто потому, что на свете живут такие ничтожные мелкие людишки – мошенники и воры, – которые сами не ведают, что творят! Она плакала оттого, что их ожидает впереди страшное наказание за всех обманутых и обворованных людей. И весь род их будет проклят!
– Скажите, пожалуйста, как пройти в монастырь оптинских старцев? – спросила Катя у проходившей мимо женщины.
Женщина остановилась, посмотрена на плачущую Катю, рассказала ей, как лучше ей пройти к монастырю, и чуть ли не за руку отвела ее в нужное место.
Питерская интеллигенция всегда отличалась от всех жителей планеты: добротой, сочувствием и желанием сразу прийти на помощь. Ни в одном городе не было столь добродушных стариков и старушек, которые всегда аккуратно выглядели, всегда улыбались и здоровались. Они были так же красивы, как и архитектурные ансамбли, украшающие город!
Монастырь могущественно стоял в золотом убранстве вековой красоты на набережной Шмидта и нежно смотрел на проходивших мимо людей с их мелкими проблемами, которые для них в данный момент казались глобальными.
Здание было необыкновенно красивым и своим великолепием поражало любое воображение. Тяжелая деревянная дверь, повидавшая миллионы прихожан за свою многовековую историю, со скрипом открылась, и Катя с дочерью Кристиной оказались в Храме чистоты, красоты и душевного спокойствия. Службы не было. Прихожан в Храме было мало. Только девушки-художницы, одетые в черные одежды, тихо разрисовывали стены внутри монастыря. Катя подошла к служителю церкви и робко спросила его:
– Я сестра Миши Черкашина. Его из Козельска перевели сюда и вот мы долго не можем связаться с ним. Вы не подскажете, может быть, вы что-либо о нем слышали?
– Конечно, слышал. Он работал у нас. Он был незлобливый молодой человек. Я даже не удивлюсь, если он живой, – сказал, улыбаясь, служитель церкви. – Правда, он последнее время очень болел, но постоянно ложился в больницу. То к баптистам, то к иеговам в больничку ложился. Он все не мог с верой определиться. Но вам о Михаиле лучше расскажет настоятель. Он сейчас подойдет к вам.
Катя стояла и ждала старого, седого, с белой бородой настоятеля Анатолия Алексеевича и очень удивилась, когда молодой и красивый молодой человек лет двадцати пяти, с небесно-бирюзовыми умными глазами, подошел и спросил тихим голосом:
– Вы меня искали?
– Да, – ответила Катя. – А вы настоятель монастыря?
– Да. Мне передали, что вы ищете своего брата. Вы меня извините, но я не могу ничем вас утешить. Я хочу вам сказать, что, скорее всего, его нет в живых. Дело в том, что он был очень болен алкоголизмом. Мы много раз пытались его спасти, молились за него все время. Но он очень много пил. Он иногда уходил в мирскую жизнь, потом возвращался. Мы говорили ему неоднократно, что ему нельзя возвращаться в мирскую жизнь. У него был недуг – алкоголь. И однажды он предал Библию и не сдержал слово, которое нам дал, и мы вынуждены были с ним расстаться. Потом я видел его в городе в непотребном виде. Но у него была очень больная поджелудочная железа. Он неоднократно лежал у нас в больнице, и мы знали, что ему пить нельзя вовсе. Но он так и не смог избавиться от своего недуга. Я буду с вами откровенен. Скорее всего, его нет в живых. Но на все воля Божия.
Катя стояла и ничего не слышала. Она ходила там, где ходил ее любимый, родной и единственный брат. Она дышала тем же воздухом, каким дышал он, и плакала, потому что не знала, жив он или нет. Но какое-то предчувствие ее все-таки не покидало, ей казалось, что ее брат жив.
– Скажите, пожалуйста, а как я должна ставить свечку ему: за здравие или за упокой?
– Только за здравие! Потому что для Бога мертвых нет. И пока вы не удостоверитесь, что его нет в живых, ставьте свечу ему только за здравие. Но вам лучше сходить в отделение милиции, у них есть все данные об убиенных и умерших. В криминальной сводке посмотрите, может, что-либо узнаете о своем брате. И ознакомьтесь с документами, которые могут вам помочь.
– А вы знаете, Анатолий Алексеевич, я сюда приехала еще и потому, что хотела купить квартиру в Санкт-Петербурге. Но сделку сорвала. Я так переживаю, что подвела людей. Мне очень плохо на душе. – И Катя опять зарыдала.
– Мы будем за вас молиться. Но послушайте меня и не перебивайте и не плачьте! Вы – светлый человек! И Бог не хочет давать вам окраину города. Он вам приготовил центр!
Катя стояла, плакала и не понимала, о чем ей говорит Анатолий Алексеевич. Она попрощалась с настоятелем, поблагодарила его, и пошла искать своего брата дальше.
