– А тебе, что так трудно, что ты бежишь в никуда? Ты, Катюха, точно с ума сошла. Может, передумаешь, – умоляюще спросил Никита?
– Да, представь себе. Сошла с ума и нисколько об этом не жалею.
– У тебя с мужем вообще все плохо? – спросил Никита печально.
– У меня с мужем вообще никак. Я его разлюбила, понимаешь, Никита. Да он тебе тоже никогда не нравился. Что ты за него так переживаешь, – добавила она, улыбаясь.
– Катя, ты права, мне он никогда не нравился, потому что ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе. Почему ты не хочешь выйти за меня замуж. Я совсем тебе не нравлюсь?
– Тебя девочки молодые любят. А я намного старше тебя. У нас с тобой, поверь, ни одна судьба. Так что я иду своей дорогой, а ты иди своей. И поверь мне Никита, я останусь навсегда твоей верной подругой, а ты, – моим лучшим другом. И чтобы не случилось у нас в жизни, мы обязательно будем помнить друг друга. Но сейчас наше расставание будет лучше для нас обоих, – сказала Катя, ласково посмотрев на Никиту.
Она увидела красную вывеску родного общежития № 2, и быстро добавила: «Прости меня, я заболталась. Хватит стоять. Пошли, пошли, хочу быстрей вдохнуть студенческого воздуха», – сказала Катя и побежала по ступенькам родного общежития.
Никита с расстроенным видом поплелся за нею. Как в тумане Никита видел, как она весело обнимает и что-то щебечет тете Полине. Как достает какие – то свертки и, размахивая руками, старается рассказать, как она жила последнее время…
А Никита вдруг вспомнил, как он молодой и уверенный в себе юноша, после выпускного вечера в школе, пришел устраиваться в редакцию города Михайловска на работу. Первого кого он увидел, – это худенькую девушку с огромными зелеными глазами миндалевидной формы. Ее энергетика была настолько мощной, что Никиту теплой волной откинуло в сторону, когда Катя, сотрудница отдела писем, прошла мимо него с высоко поднятой головой. Девушка остановилась и оценивающе посмотрела на молодого юнкора.
Когда она увидела его испуганные, как ей показалось, глаза. Она по – доброму ему подмигнула и сказала: «Петр Петрович Шиков, редактор наш, тоже начинал с внештатного корреспондента в свои шестнадцать лет…».
И с тех пор Катя стала его наставницей, другом и Ангелом Хранителем. На всех планерках поддерживала его. Все говорили, что он старается писать правду. А это провальная практика. Но его «правда» всегда срабатывала, и даже имела огромный успех в прессе. Его такие непохожие на все остальные статьи, очерки, фельетоны поднимали тираж уже всем надоевшей районной газеты. Никита всегда мечтал о том, что они вместе с Катей создадут новую, ни на что непохожую газету, будут работать вместе, и никогда не расстанутся. Он специально не поехал поступать в Москву, только чтобы быть поближе к Кате. Он хотел видеться, советоваться, и просто дружить с нею. Он так много мечтал об их общем будущем. Никита так боялся, что она скажет ему: «Прости, ты меня недостоин. Покажи мне, – кем ты стал. И смогу ли я тебе позволить находиться рядом с собой». Он и учился только для нее. Он все время жил ради нее. Искал себя, чтобы быть достойным ее. И, вдруг, – Север?! Она опять ускользала от него. А он ничего не мог предложить ей, кроме своей дружбы. Но это пока… Как медленно тянется время. Как много нужно успеть…
– Никита, ты чего загрустил? О чем задумался? Пойдем заряжаться энергетикой родных стен комнаты № 4, – услышал он Катин голос.
– Да, конечно, пойдем, – сказал Никита. – Может, хоть это удержит тебя от очередной ошибки. Дома и стены помогают, ты забыла? А тут какой – то Север, – продолжал он ворчать.
– Все хватит нравоучений, Никита. Я тебя очень прошу, пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь меня воспитывать. Иначе мы поссоримся. Все решено, – строго сказала Катя.
Комната общежития выглядела так же, как и четыре года назад. Но Катю больше всего поразило, что обои были фиалкового цвета, как в ее студенческие годы, только рисунок поменьше.
– Катя, вот видишь. Я все помню. Даже то, что ты говорила, что обои были фиалковые, – говорил Никита.
Он по – хозяйски ставил на стол чай, варенье, конфеты.
– Правда ты всегда твердила, что у мужчин память короткая, потому что у них работает одно полушарие, а у девушек – два. Только одно забыла, что ваши два полушария меньше весят, чем одно наше. Цвет, видишь, угадал. Но жаль, рисунок не подобрал. Ты говорила, что на обоях были огромные цветы. Я нашел только с мелкими фиалками. Пришлось такую очередь выстоять и достались только с мелкими цветочками, а с крупными разобрали.
– И ты сам их клеил? – спросила Катя, разглядывая швы на обоях.
– Конечно, сам. Я еще и крестиком вышиваю, – попытался пошутить Никита. – Может, возьмешь меня с собой. Я тебе пригожусь.
