– Мамочка, ты опять начинаешь? О чем ты говоришь, какой Бог? Это все предрассудки. Каждый человек должен судьбу свою сам сделать. И вообще, каждый воспитанный человек сам себя воспитать должен.
– Я тебя переубеждать не буду. К Богу каждый приходит сам, без чьей-нибудь помощи. Когда Он захочет, чтобы ты к Нему пришел, Он даст тебе знать.
– Вот и правильно и не надо. Я же атеистка и комсомолка. И с высшим образованием. А все остальное от темноты, от незнания.
Мама Оли посмотрела на свою взрослую дочь, улыбнулась, задумалась, а вслух сказала:
– Мы вас к себе ждем в гости на Новый год. Ты же знаешь, это наш любимый семейный праздник. И по традиции, где бы вы не были, вы должны приехать в родительский дом.
– Отлично! А можно мы и телевизор с собой возьмем? – спросила, обнимая маму, Оля.
Мама посмотрела на говорящий ящик и сказала:
– Не нужно, пусть будет как всегда. Лучше посидим, пообщаемся, попоем. Детишки концерт покажут, спектакль поставят. Отдохнем по-семейному. Телевизор нас только отвлекать будет. Зачем нам чужой гость в доме на семейном празднике? Да еще такой смешной?!
Мама засмеялась и помахала пальцем своему новому другу – телевизору.
«…Пять минут, пять минут, с Новым годом, с новым счастьем!». Музыка лилась из рупора проезжающего автобуса. Женя и Оля Черкашины бежали счастливые, с подарками на рейсовый автобус, который вез их к Олиной маме и папе.
Самое большое село Шпаковское стало самым маленьким районным городком Михайловск с тем же названием, каким давным-давно была их деревня. Деревня разрасталась. С одной стороны вообще срослась с краевым центром. Отличалась от других сел водоемом. По селу текла узенькая извилистая река, – Чла, которая больше похожа была на грязную лужу для отбросов. Рядом, в пяти километрах, находился краевой центр город Ставрополь, где везде лежал асфальт и на улицах горели фонари.
Заезжая через пять километров в большую деревню, человек сразу становился слепым и глухим. Темнота была такая, что, как говорится, хоть глаз выколи, а тишина, – что того и гляди лопнут ушные перепонки от такого давящего безмолвия.
Улицы были узкими и неудобными. Вернее они были удобны для того, чтобы помещалась одна повозка с лошадьми. А о будущем здесь, когда строили эти улицы, как говорится, не думали, потому, что все знали, что это будущее придет еще совсем нескоро. И каждый знал наверняка, что это будущее его не коснется.
Люди здесь жили улыбчивые и злые одновременно. Так бывает, что человек тебе зло улыбается. И не знаешь, что думать: ты ему не нравишься или нравишься настолько, что он тебя ненавидит?
– Привет, Олька! – зло улыбаясь, произнесла соседка Агафья Гундосиха.
Так звали местную, как все говорили, – ведьму.
А ведьмой ее считали еще и потому, что она курила. Вроде бы взрослая женщина, а с сигаретой в руках. Как это казалось в то время не симпатичным. Да и во все времена курящая женщина смотрелась, как ведьма.
– В зубах сигарета, земляной цвет лица, потухшие волосы и взгляд, не хватает только метлы! – так говорили мужчины, глядя на курящих женщин.
– Здравствуйте, тетя Агафья, – ответила Оля, прижимаясь ближе к своему мужу.
– Красивый, чертяка, – сказала, выпуская дым, ведьма-соседка!
– Я рада, что он вам понравился!
– Да радоваться тебе недолго осталось. Ждет тебя впереди такая ужасная жизнь с твоим красавцем, что не приведи Господь! Да и у Ирки твоей такая же фигня с замужеством! Слезы, слезы, одни слезы вижу.
– Спасибо, добрая фея, – сказала, смеясь, Оля! – Другого от вас я не ожидала. Что вам никто сегодня не налил? Не похмелились, видно?
– А ты смейся, смейся, недолго тебе осталось. Годочек еще посмеешься, а там вспомнишь, тетушку Агафью.
– А я о вас и не забывала никогда, – помахав рукой и оглядываясь, сказала Оля, все так же смеясь.
– И это хорошо, что не забывала. Круговорот в жизни и природе – это неразрывная цепь событий, которая уже запланирована на небесах.
Муж сильнее прижался к Оле и, не оглядываясь, произнес:
– Ну и экземплярчик? У вас тут все такие прорицательницы?
– Да, у нас наше село называют, – Ведьмин Яр. В простонародье его так называют. Говорят, здесь одни ведьмы живут!
– Точно, Ведьмин Яр. Вот ты меня околдовала, влюбился в тебя без памяти и так счастлив, что даже боюсь сглазить свое счастье, – сказал Женя, целуя жену.
– Да, каждый человек должен сам себя воспитать и счастье свое сам себе должен добыть. И не бояться ничего. Вот я, например, вообще ничего и никого не боюсь. А таких, как Агафья, мне просто очень и очень жаль.
Она думает, что всем миром управляет. Сама уже забыла, где правда, а где ложь. Сидит, колдует что-то, а сама хуже всех живет. Видел, какая хата покосившаяся у нее? А бурьян видел, какой растет, выше той самой покосившейся хаты. А ты, наверное, и хаты за бурьяном не увидел.
– Да я вообще ничего здесь не вижу, кроме тебя, как ты здесь вообще ориентируешься? Мне кажется, что я сейчас тебя отпущу и сразу в Ведьмином Яру окажусь.
