Как потом объяснили Кате и сказали, что если бы мальчик жил хотя бы пятнадцать минут, то считался бы живородящим. А так, как он мертворожденный, они не имеют права отдать его родителям, чтобы те его похоронили. После родов, Катя бросалась то к одной роженице, то к другой, когда им приносили кормить детей. Она просто сходила потихоньку с ума. Единственное, что ее останавливало, так это то, что она думала о Максиме.
«Маленький сыночек, ждет меня дома», – думала Катя. – Я должна жить ради него. Нельзя унывать. Нужно побыстрее отсюда уходить. Я больше не могу находиться в роддоме».
Она просила врачей отпустить ее домой. Но врачи были категоричны. И Катя попросила Никиту, чтобы подруги на машине приехали и привезли ей теплые вещи и забрали ее домой.
«Новое испытание Судьбой», – подумала Катя.
Переживания были очень сильными. Глубокий след отчаяния остался после этих родов. Катя сидела, обхватив руками голову и раскачиваясь из стороны в сторону, не переставая рыдала. Неожиданно откуда – то появилась все та же пожилая женщина, которая к ней постоянно приходила в трудную минуту. Она подошла к Кате и сказала: «Перестань плакать, ты топишь его, своего мертвого ребенка, слезами, ему тяжело теперь там. Перестань плакать и скажи: «Господи, спасибо тебе за то, что у меня не родился больной ребенок, который бы мучился живя. Благодари Бога за то, что он оградил его от этого».
Сказав это, женщина так же, как всегда, незаметно исчезла.
Заключение о родах было таким: «Вскрытие показало, что мертворожденный имел множественные пороки развития внутренних органов».
Катя узнала об этом позже, а пока она убегала, рыдая, из роддома через окно, когда ее подруги детства, – Оля и Рита, примчались к ней на машине и выкрали ее из роддома, чтобы никто и ничто не напоминало ей о этом красивом мальчике, который был точная копия Никиты. Не родившийся сын был очень красивый мальчик, с длинными черными волосами и огромными голубыми глазами. Катя очень переживала, что они не могли забрать его из роддома и похоронить. Никита несколько раз ездил и просил, чтобы ребенка отдали, но врачи сказали, что его отвезли на вскрытие и они не имеют право отдавать его, так как он мертворожденный.
После этих родов, Кате постоянно снился один и тот же сон, что красивый мальчик лет трех бегал по зеленой травке на большой лужайке, на которой стоял один памятник и мальчик бегал постоянно вокруг него. Он будто что – то или кого – то искал.
Катя просыпалась и опять рыдала в подушку одна. Но самым страшным было, что она постоянно чувствовала его присутствие. Она все время ощущала, что он ходит за нею следом, где бы она ни была. Она даже слышала звук его шажочков – топ, топ, топ. Вечером, когда Никита с Катей шли из гостей, она отчетливо услышала, что он опять за ними идет. Когда она сказала о своих ощущениях Никите, то он сказал, что тоже их слышит. Однажды, возвращаясь от Оли домой, невидимая рука опять взяла Катю за руку и завела ее в Церковь. Посредине всего зала на полу был накрыт огромный, во весь зал, стол и вокруг стояли свечи. Люди клали конфеты, хлеб, сладости. У Кати были глазированные сырки и она положила их тоже на общий стол и спросила: «А что сегодня за праздник?».
– Сегодня большая поминальная суббота, – сказала стоявшая рядом женщина. – За всех тех, которые погибли от аборта или были мертворожденными младенцами.
Катя отстояла службу, помянула своего родившегося и не выжившего сыночка и ей стало намного легче. Она не сразу заметила, что после той поминальной субботы, ей больше не снился тот маленький мальчик, который бегал по лужайке вокруг памятника и больше никогда она не слышала ни чьих шагов…
«Господи, спасибо тебе за все!» – подумала Катя и прости меня за мои видимые и невидимые прегрешения.
