– А может тебе просто есть с кем сравнивать, – обнимая и целуя Ивана, кокетливо заявила Света. – А ты, Ванечка, меня только обещаниями кормишь. Ведь знаешь прекрасно, как я тебя люблю, никто тебя любить так не будет. Я – твоя судьба, а эта курица тебя у меня украла. Ты Ваня ошибся в выборе, понимаешь. Ведь любовь не выбирает, кого любить, а кого ненавидеть. Ты свою увлеченность новой девушкой принял за любовь. А любовь она все расставит на свои места. Видишь, когда тебе плохо, ты ко мне бежишь, а не к Кристине своей.
– Хватит философствовать. Давай лучше делом займемся. Сама знаешь, что я тебя люблю. Ты – с живой энергетикой, трудностей не боишься, если нужно по трупам пойдешь, а Кристина из благородных. Она даже не знает, что такое быть бедным человеком. Мажорка. Я бы на ней никогда не женился. Но родители захотели, сама понимаешь – деньги к деньгам. Так что потерпи еще немного, Светик. А ты у меня сладкий персик, в руках таешь, люблю тебя очень, пышечка моя ненаглядная. Сейчас проглочу тебя разом, ягодка моя душистая, – покрывая поцелуями, и жадно прижимая Свету к себе, ворковал похотливый самец. – Вот видишь и живота уже нет, а ты боялась.
Их встречи становились неотъемлемой частью двойной жизни, которую они продолжали вести за спиной Кристины и Антона. Они смеялись над своими вторыми половинками, считали их ущербными лохами: их возбуждало то, что Кристина и Антон не догадываются, что есть на свете «настоящая» любовь со страстью, грязью и предательством. Адреналин лжи делал свое безумство и дарил счастье обмана кратковременным встречам.
– Ванечка, а твоя мать знает, что у нее внук родился? – спрашивала Света с интересом, лежа с Ваней в постели.
– Ты думаешь, ей внук нужен? Ей сын родной был всю жизнь помехой. Она, когда отца посадили, гуляла по кабакам, по магазинам и целыми днями пропадала в своих же собственных салонах китайской красоты. Под восковой маской рук и тела проводила всю свою жизнь. А гувернантки, повара и другая прислуживающая челядь со мной возились, как с родным любимым ребенком.
– Бедненький ты мой, получается, ты ласки и любви не знал? Я теперь понимаю, почему ты ко мне прикипел, потому что заласкала я тебя и дала то, чего ты в жизни никогда не видел, – любовь!
– Ой, можно подумать любовь?! Тебя же деньги мои интересуют, а не я сам. Ты же на них, наверное, рассчитываешь? Думаешь, окручу богатого дурака, заберу его наследство. Я вообще не верю в бескорыстную щедрую любовь и ласку.
– Дурак ты, Ванька! Это ты за наследство, между прочим, женился на Кристине. Кто из нас по расчету любовь выбирал, еще вопрос? – разозлилась Света.
– Да ладно тебе, успокойся! Вот Кристину со свету сживем, тогда и поженимся. Сейчас нужно, чтобы о наших отношениях никто не знал, иначе нам тогда вообще наследства не видать будет.
– Ты знаешь, пока мы ее со свету сживать будем, она тебе еще троих детей родит.
– Не родит! Я ей подсыпаю порошок в еду, чтобы она не разродилась вообще. После него у нее вообще детей не будет, так что не переживай!
– Хорошо! А мне ты случайно ничего не подсыпаешь? – спросила Света, смеясь.
– Подсыпаю! Тебе особенно, ты много разговариваешь и много знаешь. Так что тебе подсыпаю больше, чем Кристине, – подхватил шутливый тон Иван.
Неожиданно зазвонил телефон. Иван вздрогнул, затем глубоко вздохнул. Его последнее время все чаще преследовал странный телефонный звонок. В трубке молчали, дышали и ничего не говорили. Обычно так продолжалось минут пять. Сначала Иван не придавал этому никакого значения. Затем его стало это раздражать. А дальше звонки преследовали чаще и стали его пугать больше.
Иван поднял трубку телефона. Никто на другом конце провода не отвечал. Он несколько раз переспросил, кто звонит, в трубке молчали. Он зло сплюнул, выругался и бросил телефон на кровать. Света заметила, что Иван чего-то боится. Она, молча, наблюдала за ним: Иван поспешно оделся, у него резко испортилось настроение, он хлопнул дверью, даже не попрощавшись.
Иван шел по темным улицам Москвы, не вызвав такси. Он всегда брезгливо ретировался из этой грязной гостиницы, которую ненавидел. Но он знал, что только в таких нищенских местах он не встретит своих компаньонов. Иначе ему пришлось бы оправдываться, почему он живет в гостинице, когда его жена ждет дома.
Конечно, взять такси и примчаться в эту тьму-таракань ничего ему не стоило. Но он считал, что экономия всегда должна быть целесообразной. Зачем баловать низкие слои населения, поселив их в дорогостоящую гостиницу. Светка должна быть счастлива тем, что он вообще снизошел до ее плебейского уровня и позволяет себя любить. Она сама должна понимать, что в каждом городе при его статусе ему просто необходимо иметь любовницу. Это как иметь лишний рулон туалетной бумаги. Вроде бы и не зачем, но в тоже время и не помешает.
Иван усмехнулся своим мыслям, оглянулся не спеша, в поисках, проезжающего зеленого мотылька, поднял руку, останавливая свободную машину.
