Шофер посмотрел на Кристину равнодушно. Столько историй он за свою работу наслушался. Ему за дорогой следить нужно. А тут еще под руку, что-то болтают.
– Я не знаю, обо что он ударился. Он стоял и вдруг упал…», – продолжала объяснять шоферу Кристина, когда машина с тревожной сигнализацией неслась по улицам города.
Для Кристины в этот момент закончилась вся жизнь. Она в панике металась по машине скорой помощи, постоянно оглядываясь назад. И молилась только известными ей одной словами. Она просила, чтобы Петр остался живым. Он ведь такой еще молодой…
В самолете первого класса разносили спиртные напитки. Иван, откинувшись в кресле, улыбался, видно, вспоминая вкус своей мести.
– Что ты все время лыбишься? – раздраженно спросила Света, держа на руках сына Сережу.
– Справедливость восторжествовала, – произнес Иван, стиснув зубы.
Света посмотрела на него недовольно.
– Борец за правду. Кому твоя правда нужна?
– Не скажи, я – чистильщик! Очищаю нашу грешную землю от барахла.
Света качала ребенка на руках, он начал потихоньку засыпать. Самолет стал набирать высоту, ребенок заплакал. Иван зло схватил Сергея, сдавил его, и ребенок еще больше закатился в истерике.
– Я его сейчас выброшу в иллюминатор, – прошипел Иван зло.
Света испуганно выхватила сынишку из рук Ивана, прижалась к нему губами, успокаивая его. Она очень быстро стала его качать и все время приговаривала: «У-у-у; У-у-у».
– Что ты с ним сюсюкаешься, бабу хочешь из него вырастить. Будет, как твой Антон, лохом!
– Между прочим Антон тебя с того света вытащил, сам говорил.
– Когда это было. А теперь, где твой Антон, в деревне? Что ж ты ко мне прибежала от него? Что ж не осталась возле своих корней, со свиньями? Думаешь, от сохи оторвалась, поумнела, деревня? Тебя даже показать на людях стыдно. Радуйся, что свозил тебя в Питер к этому костоправу. Что ж ты и родить сына не смогла здоровым, что он у тебя весь кривой вышел.
– Ты же знаешь, что к генетикам нужно было идти, чтоб распознали патологию, – вздохнув, произнесла Света.
– Заткнись лучше, убила мою жену и сына и радуешься.
– Сам заткнись! А кто меня надоумил до этого. Кто сказал в ресторане, чтобы я ее с лестницы столкнула, забыл?
Иван сильно схватил Свету за руку, потянул ее на себя.
– Еще раз повторяю. Я пошутил тогда! Еще слово, я тебя выброшу из самолета вместе с твоим ублюдком!
Света отвернулась от него, прижала ребенка к себе и заплакала.
– Что, себя жалко? Человек плачет от того, что жалеет себя.
– Ты не плачешь, потому что ты не человек, – произнесла, всхлипывая Света.
– Рот закрой, еще одно слово и будешь там же, где Кристина.
Света даже не догадывалась, во что выльется украденная у Кристины любовь к Ивану. Ей было больно находиться с этим человеком рядом. Смешанное чувство разрывало душу. Она так же любила его какой-то животной страстью и в то же время ненавидела его своей человеческой сущностью.
Как будто два разных человека жили в ней одной. К сыну Иван относился без всякого чувства. Так бывает, что смотришь на человека, как на пустое место. Смотришь, как на игрушку, которая запылилась и лежит в углу, смотришь, как на ненужную вещь. Единственное чувство, которое Ивану было присуще, – это раздражение. Его раздражало в ребенке все. И когда он спал и когда ел, и когда игрался.
– Зачем ты его вообще родила? – задавал он один и тот же вопрос, брезгливо рассматривая сына. – Может, он заболеет и окочурится?
Света с ужасом наблюдала за Иваном и жалела лишь об одном, что рассказала всю правду Антону, когда он застал их в кровати. Она не только не пожалела его в тот момент, а хотела сделать ему больно.
Света в лицо кричала Антону: «Что ты смотришь? Мы любовники давно. И сын не твой, а Ивана».
Антон хватал ртом воздух, не мог поверить в предательство двух близких людей. Он смотрел непонимающим взглядом то на Ивана, то на Свету, и задыхался от правды, к которой был не готов.
Иван, скривив рот в безобразной улыбке победителя, смотрел на своего теперь уже бывшего друга пустыми глазами животного.
Антон выскочил из своей квартиры, повторяя одно и то же несколько раз: «Хорошо Кристина этого не видит! Боже, хорошо, что Кристина этого не видит…».
С этими словами он заскочил в рейсовый автобус и рванул к себе в деревню, к бабушкам, которые уже заждались своего любимого врача.
А Иван после ухода Антона сразу же оставил Свету в этой квартире одну, ходил к ней, как к любовнице, брал деньги за аренду своего собственного жилья и не торопился жениться.
А Света ждала его, как приблудившаяся собачонка. Она плакала по ночам, подрабатывая уборщицей, и часто вспоминала свою подругу Кристину, которой ей так теперь не хватало. «Мне нужно найти ее. Может быть, она жива? – думала Света. – А зачем, что я ей скажу? Что я наделала? Я думала, что все будет совсем не так».
Дни тянулись для Светы очень медленно. Иногда нечего было есть. В холодильнике было пусто. Она так никогда не бедствовала. Ведь Кристина всегда ей помогала. А теперь ей приходилось из остатков муки варить суп с клецками, чтобы хоть что-то было в прозрачной воде.
