Оля читала и не верила тому, что написано. Человек, писавший эту анонимку, был настолько уведомлен обо всех делах, которые происходили в школе, что недоразумений быть не могло. Человек, писавший ее, работал с нею бок о бок. И был самым приближенным к ней человеком. От этого становилось еще противнее. Почему ее так бессовестно предали? Да, она держала балетмейстера и хореографа на ставку уборщиц. Да, именно она была инициатором покупки всех этих картин, бюстов, аквариумов, напольных цветов в холл школьных рекреаций. Да, именно она придумала план, как сэкономить школьные деньги, и покупать новое оборудование в лингафонный кабинет, картины и бюсты политических лидеров не с помощью перечисления на счет, а напрямую, без всяких посредников, напрямую у художников, авторов этих работ. И тем самым не переплачивая двойную цену за покупку. Нужно сказать, что у Оли Снежко всегда все было записано. Она никогда бы не посмела взять хоть копейку общественную себе в карман. И поэтому, когда она читала незаслуженные обвинения, она была очень удивлена, за что можно так ненавидеть человека, чтобы требовать взять расточительницу государственного добра под стражу и посадить ее в тюрьму на много лет.
– Кому я так перешла дорогу? – стала вспоминать она тщательно.
– Ольга Семеновна, мы вызвали свидетелей, фигурирующих в вашем деле. Это хореограф и балетмейстер, и они дали письменные показания. Вот они если хотите, можете ознакомиться. Вы знаете, они во всем признались, что они знали, что вы их устроили на работу вместо техслужащих. Конечно, это было очень рискованно с вашей стороны. Если бы кто – либо из них испугался и сказал, что не получал от вас зарплаты, то вы бы не отвертелись.
– А чего мне скрывать от них правду? – удивилась Оля Снежко. – Они прекрасно знали наше положение, что в школе не было предусмотрено ставок для талантливых работников культуры, как я не добивалась в отделе образования. Вот я и вынуждена была их попросить, чтобы они меня выручили. Они ни в чем, не виноваты. Я одна придумала эту схему и пригласила их к сотрудничеству. Зато вы знаете, сколько одаренных учеников поступили в Культпросветучилище после этих занятий? А сколько актеров мы нашли в нашей школе? И я очень рада, что наши творческие дети имели возможность заниматься у профессиональных педагогов по вокалу, сценическому мастерству и хореографов.
– Это все хорошо, но сейчас мы с вами поедем в школу и будем вынуждены изъять все финансовые документы. Мы будем выяснять, сколько денег поступило на школу и куда они были израсходованы, – сказал следователь спокойно. – И если вы присвоили хоть копейку государственных средств, то мы вас привлечем к уголовной ответственности.
– Хорошо, – сказала Оля. – Поехали, товарищ следователь, в школу. Мне нечего бояться, потому что воспитана таким образом, чтобы чужое не брать!
Когда Оля приехала со следователем и двумя оперативными работниками, то была очень удивлена, что в школе уже все говорили о том, что директора школы посадили за воровство.
– Ольга Семеновна, вас что арестовали? – спросила плачущая секретарша Раечка.
– Что ты такое говоришь? – сказала улыбающаяся Ольга Семеновна.
– Директора из соседнего села уже арестовали и конфисковали все имущество у нее дома, – продолжала причитать Раечка-секретарша.
– У меня ничего не конфискуют, потому что я очень честно работала на процветании нашей школы, – успокаивала секретаршу Оля Снежко.
– Выйдите, пожалуйста, все из кабинета директора, – грубо приказал следователь. – Вызовите главного бухгалтера, – попросил он секретаршу Раечку.
– Ну конечно, новая власть правильно решила, что самые богатые люди в нашей стране – это нищие учителя и их директора школ. Конечно, они являются самыми зажиточными людьми в городе. И школа имеет столько денег, что с трудом хватает на приобретение только дидактического материала, – говорила, улыбаясь, Ольга Семеновна.
Проверка в школе велась целый месяц. На это время Ольгу Семеновну отстранили от должности, а исполняющую обязанностями директора школы, назначили завуча Галину Никитичну Форову.
Приезжали из прокуратуры даже домой к Оле Снежко, делали опись всего нажитого имущества. Они выясняли, сколько заработано и сколько потрачено, совпадают ли доходы с расходами.
В школе все ходили расстроенные и очень сильно переживали за Ольгу Семеновну.
– Не переживайте вы так, – поддерживала учителей Оля Снежко. – Просто мне дали немного отдохнуть от такой тяжелой работы. Ничего, в органах работают толковые специалисты, они разберутся.
И там действительно разобрались, Олю Снежко вызвали для дачи показаний в прокуратуру, и следователь, который вел ее дело, пожал ей руку и похвалил ее за такую бескорыстную любовь к школе. Он сказал, что все балетмейстеры и хореографы подтвердили, что регулярно получали заработную плату. А уборщицы признались, что нагрузка у них не увеличилась. Что полы мыли по – очереди дети Оли Снежко и ее родственники.
