– Арбалет – мне? – Я все же взял оружие, попробовал его зарядить. Козья нога встала на место только после четвертой попытки. Оттянуть тетиву тоже оказалось не так просто.
– Стрелы возьми! – приказал Уоллас.
Арбалет был тяжелый, с неудобным прикладом, но зато имел прицел, подсвеченный фосфорными метками. Стрелы были железные, наверное граммов по двести каждая, с гранеными наконечниками. Короче, штурмовой вариант средневековой карманной баллисты. Интересно, как быстро я его освою? Я вставил стрелу в желобок ложа, закрепил ее, чтобы не вывалилась, и убрал палец подальше от спускового крючка.
– Лансанцы уже здесь, – зашептал Уоллас. – Мы перебили их передовой дозор, но скоро появится новый. Так что не зевать и быть готовым плясать по полной.
– Слушай, Хатч, – шепнул я менестрелю, – я вот что-то не пойму, на кой хрен Мастер направил нас к этому Брейсу Уолласу? Может, хотел, чтобы нас пришили поскорее и мы не путались у него под ногами?
– Интересная идея, Леха. Надо обмозговать на досуге.
– Тихо! – рявкнул капитан. – Все внимание на овраг!
Время шло, а противник все не появлялся. Между тем начало светать. Ночь была теплая, но меня знобило, наверное от волнения. Потом появился туман, который сгустился в овраге, закрывая нам обзор.
– Чары, – уверенно сказал Уоллас. – Сейчас появятся.
Это были его последние слова. Вылетевшая из тумана длинная стрела с зазубренным наконечником попала капитану Уолласу прямо между глаз и вышла из затылка. Я еще успел вскочить на ноги – и тут меня будто «КАМАЗ» сшиб. Я лишь успел ощутить удар в спину, и все. Отключка.
Если я умер, то появление в поле зрения подобной морды означает лишь одно – я попал в ад. А если я жив…
Я попытался пошевелиться. Нависшая надо мной пучеглазая жаба злобно зашипела, показав мне два ряда конических острых зубов.
– Лежать!
Я поморгал глазами, чтобы избавиться от наплывающей темноты, повел взглядом на голос. Эльф. Смуглый, с зачесанными наверх снежно-белыми волосами, в камуфлированной куртке. На рукаве куртки – две черные нашивки углом и серебряная руна. В руках – изящной работы клевец на длинной рукоятке, на поясе – кинжал-болга. Лицо – злое, глаза – колючие, черные, без белков.
– Лежать, я сказал! – повторил эльф.
Я перевел глаза на жабу. Неизвестное страхоило смотрело на меня вертикальными зрачками, выпуская из пасти-чемодана липкую слюну. Я снова попытался пошевелиться, но тут понял, что руки у меня связаны.
– Где Хатч? – спросил я эльфа.
– Заткнись! – велел эльф.
– Просто скажи, где Хатч.
– Человек, ты действуешь мне на нервы. Я не знаю, кто такой Хатч.
– Менестрель. Он был со мной.
– Бард? – Эльф заглянул мне в глаза. – Он жив. Он тут, недалеко.
– Мы что, в плену?
– В плену. Лежи смирно, а то аггид откусит тебе башку.
– Что происходит?
– Война. Наша армия собирается напасть на вашу. Радуйся, что остался жив. Если бы не твой меч, ты бы сейчас разделил судьбу своих сослуживцев.
– Где я?
– На нашем наблюдательном пункте.
До меня стало доходить, где я нахожусь. Меня, пока я был в отключке, затащили на здоровенную платформу в кроне какого-то древнего дерева. Отсюда, как я понял, хорошо просматривался берег Марены.
– Я хочу видеть, что происходит, – сказал я.
– Зачем тебе? – спросил эльф. – Хочешь посмотреть, как наша армия вырежет вашу?
– Все лучше, чем лежать без дела.
Эльф пожал плечами и отвернулся. Развязывать мне руки он, конечно, не собирался. Я перекатился на живот – зубастая жаба недовольно зашипела и заурчала, но не тронула меня – и пополз к краю платформы. Отсюда, действительно, открывался замечательный вид на реку и на саграморскую армию, которая строилась в полете стрелы от своего лагеря, прямо на берегу.
