– Около миллиона.
– Теперь я понимаю, почему та баба хотела тебя убить.
Я согласно кивнула головой.
– А мне-то как повезло, – продолжал удивляться Снегирев.
– В чем?
– В том, что я успел сделать тебе предложение до того, как узнал, что ты у нас богатая невеста. Я мог оказаться просто в идиотском положении. Ты бы еще подумала, что я женюсь на тебе из-за денег.
– Скажешь тоже, для тебя это, наверное, не такие уж большие деньги.
– Не скажи. Если просуммировать все мои доли в разной недвижимости, товарных запасах, долгах и так далее, то получится, конечно, больше, но наличными я такую сумму просто впервые вижу.
– Да, кучка приличная.
– И что же ты собираешься с ней делать?
– Отдавать ментам, во всяком случае, не собираюсь.
– Разумно.
– Я думала, ты что-нибудь посоветуешь.
– Я могу посоветовать положить в банк. Однако это будет не так уж просто.
– Почему?
– Потому что порядочные люди не приходят в банк с конским ведром валюты. Такие деньги не могут быть получены легальным путем.
– Как же быть?
– Необходимо провести процедуру «отмывки».
– Каким образом?
– Самый простой – отстегнуть часть тому же банку, и все дела, но есть и менее дорогостоящие способы.
– Ты можешь это сделать для меня?
– Конечно, завтра же деньги будут положены в банк на твое имя.
Через несколько дней мы уехали за границу, где пробыли до середины февраля следующего, тысяча девятьсот девяносто седьмого года.
Это время пролетело как один прекрасный миг. Подробности я опускаю, как не относящиеся к делу.
В середине февраля в Лас-Пальмосе, маленьком уютном городке, расположенном на одном из Канарских островов, мы получили телеграмму от Кирсанова с просьбой вернуться назад.
Договор дороже денег. К тому же и Снегирева ждали дела. Точнее, те из них, которые он не мог решить по телефону и телефаксу.
Сборы были недолги.
Двадцать четвертого февраля, в понедельник, мы были дома, то есть в особняке Снегирева.
Почти сразу я позвонила Кирсанову.
Он сдержанно выразил удовлетворение моим приездом и попросил разрешения приехать. Разрешение было им получено.
В ожидании Кирсанова я принялась разбирать багаж, а Снегирев сел в кресло и стал изучать газеты за последние дни, купленные им по дороге.
Через несколько минут я услышала его взволнованный призыв:
– Таня, иди скорей сюда!
– Что случилось? Кальтенбруннер женился на еврейке?
По телевизору в это время показывали «Семнадцать мгновений весны».
– Почище этого, ты почитай, что здесь творилось в наше отсутствие.
– И что же? – я подошла поближе.
Снегирев молча протянул мне «Известия» за двадцатое февраля и ткнул пальцем в статью под названием:
«Милиция задержала контрразведчиков».
Ниже был подзаголовок:
«Московские чекисты подозреваются в торговле кокаином».
Вот эта статья без всяких сокращений:
«Как стало известно из источников в МВД, с поличным на торговле наркотиками задержаны несколько офицеров Московского управления ФСБ. Руководитель пресс-службы столичных контрразведчиков Сергей Богданов подтвердил факт задержания двух чекистов, которых взяли еще 14 февраля. Но от каких-либо комментариев отказался, сославшись на то, что «руководство санкцию на это не давало, а если нужны подробности, то обращайтесь в военную прокуратуру, которая занимается следствием».
Как удалось выяснить, операцию по поимке контрразведчиков проводили оперативники МУРа и Управления по незаконному обороту наркотиков МВД совместно с отделом собственной безопасности Московского УФБС. Используя цепочку посредников, контрразведчики торговали кокаином. Изъято полкилограмма наркотика. Однако, как сообщили нашему корреспонденту Григорию Пунанову в Московской военной прокуратуре, которая ведет следствие, пока нет официального заключения экспертизы изъятого «порошка белого цвета», говорить о том, что это кокаин, еще рано.
Однако из неофициальных источников стало известно, что задержаных не двое, а шесть человек. Все они сотрудники Московского управления ФСБ. Среди них оказались оперативники, один следователь и даже начальник отдела (что соответствует должности полковника). Но самое удивительное, что задержаны они были вовсе не за наркобизнес, а за похищения людей с целью получения выкупа. Если учесть, что первую скрипку в поимке контрразведчиков играли муровцы, которым по долгу службы полагается заниматься освобождением заложников, то все это похоже на правду.
Появление наркотиков источники в ФСБ прокомментировали так: за захват заложников в составе организованной группы по новому УК полагается до 20 лет тюрьмы, а за наркотики, при самом худшем исходе дела, – максимум 10 лет. Переквалифицировать одно дело в другое особого труда не составляет, а коллеги с коллегами договориться могут всегда. Как бы там ни было, но военная прокуратура возбудила уголовное дело по 228-й, «наркотической» статье нового Уголовного кодекса.
