— Не могли бы мы получить разрешение больше времени провести среди этого... — Он обвел рукой, ко торая на миг стала видимой и очень похожей на человеческую, весь зал разом.
— Я прикажу выделить вам помещение, где вы мог ли бы остановиться, — быстро проговорил Марамод.
Потом в полном составе они снова затопали по каким-то коридорам и попали в ярко освещенную комнату, Ростик даже зажмурился. Но тут же открыл глаза, потому что его обнимал за плечи... улыбающийся Георгий Пестель. Тот не испытывал перед аглорами никакого смущения.
— Ага, ты приволок своих невидимок! — в полный голос, что странно воспринималось в этом городе тишины, объявил он. — Здорово! Слушай, Рост, спроси их, можно будет исследовать их плащи невидимости? Вообще, что нужно для того, чтобы получить образец?
— Тихо ты, — попросил его Ростик. — Мы здесь почти с официальной миссией, а ты...
— Какая официальная миссия? — не понял Пестель. — Ага, ты же о «замазке» говоришь... Так все было готово еще дня два назад.
Теперь удивился Ростик:
— Что за «замазка»?
— Это один из наших планов по борьбе с пауками. Вот он придумал, — Пестель кивнул на самого главного, как решил Ростик, Шир Гошода, а затем, уже не обращая на него внимания, подвел всех к каменному столу, на котором привычно были навалены всякие приборы из стекла, меди и камня. — Смотрите.
Он откинул какую-то тряпку, и под ней оказался камень светло-серого цвета, чем-то неуловимо отличающийся от всех остальных конструкций, которые Ширы изготавливали методом каменного литья.
— Помнишь, мы из города пауков притащили кусок их башенного сооружения? Так вот, пока ты воевал, — Пестель блеснул глазами, — и по общему заключению, довольно удачно, мы тут работали, как... Как мыши в амбаре. — Ростик только головой покрутил. Выражения его очкастого друга иногда заставляли удивляться разнообразию русского языка. — И вот что обнаружили.
Пестель достал откуда-то молоток, отбил от общего каменного образца пауков немалый кусок и положил в большой металлический таз. Потом заботливо прикрыл изначальный образец все той же тряпочкой и принялся объяснять.
— Когда мы еще от Мурата получили приказ подготовить что-то экстраординарное, я и не думал, что мы сумеем... Но получилось вот что. — Он вытащил из под стола литров на пять бутыль с широкой горловиной, плеснул из нее немного густого, как клей, вещества на ладонь и обтер этой субстанцией отколотый камень пауков. — Теперь подождем, — предложил он.
Аглоры смотрели на Пестеля с заметным удивлением, словно видели перед собой слегка помешанного, а может быть, и не слегка. Это у них скоро пройдет, решил Ростик, привыкнут или... не привыкнут. Пестеля это все равно не изменит.
— Ты пока расскажи, как у нас там в городе дела обстоят? — предложил Джордж.
Обычная для Полдневья история — вести, слухи, информация, хоть какая-нибудь. Ведь ни газет, ни радио тут не было, а привычка знать, что происходит в мире, оказалась очень стойкой, вот и сворачивал разговор каждый раз на то, что знает собеседник... Ростик и за собой это замечал.
— Обычная чиновная и управленческая рутина. Все мои сведения — неинтересны. — Он огляделся. — Жорка, а где Эдик?
— Ты же сам его послал к пернатым, — отозвался Пестель. — Забыл? — Ростику осталось только поднапрячься и попытаться вспомнить. Вспоминать тут, среди аглоров и Широв, в незнакомой обстановке, резко отличной от его кабинета в Белом доме, не получалось. Пестель понял это по выражению его глаз. — Я не очень-то вникал, — пояснил он, — но, кажется, результатом его посольства должен стать договор, чтобы дикие волосатики не захватывали «зимние квартиры» пернатых, иначе тем негде прятаться от борыма. В записке, которую мы получили еще неделю назад, ты гарантировал, что человечество будет за этим особо следить... Так сказать, разведем наших союзников в разные углы ринга.
— Мне кажется, — Ростик помотал головой, — что у меня либо выпадения памяти, либо... я иногда действую там, в Боловске, в режиме измененного сознания. Командую, как полоумный, а что получается, даже не всегда могу вспомнить.
— Это от перегрузки, — пояснил Пестель великодушно. — К тому же у тебя появляется синдром администратора, если проблема решена, то о ней можно за быть. Вот то, что не завершено, остается у тебя в голове?
— В общем-то, — осторожно ответил Ростик, — да.
— О чем и речь. Сделал дело, и переключаешься еще на что-нибудь. — Он пожевал губами, как старуха. — Думаю, иначе и быть с тобой не могло... Иначе бы просто ничего не вышло. — Он взглянул в таз. — Или научишься работать в таком режиме, или... распределишь людей так, что все само заработает.
Рост тоже заглянул в таз. Образец, обмазанный желеобразной массой, оплывал, терял острые грани скола, даже как-то проседал.
— Поясни, что мы видим, — попросил Ростик.
