— Выстрел все равно тебя догонит, — хладнокровно сообщил Ростик другу. — Тут не нужно делать упреждения, можно наводить эти пушки прямо на цель.
— Знаю, — сквозь сцепленные зубы прошипел Ким.
— Тогда — зачем? — резонно спросил Ростик. — Только скорость теряем на твоих маневрах.
— Так спокойнее.
Больше Ростик не спорил. До небоскреба оставалось уже километров пять, следовало подумать о том, чтобы вовремя выгружать из бомболюка привезенные «гостинцы. Он повернулся к Бастену, который сидел за стрелка.
— Бастен, перебирался бы ты назад, скоро будем бомбить.
Невидимка, который сидел с откинутым капюшоном, послушно задвигался, сполз по котлу с той стороны, чтобы сразу оказаться в трюме. Стал чем-то раскачивать лодку.
— Не пойму, он что, тяжелее обычного человека раз в пять? — снова зашипел Ким. Он был не в духе. Или ему аглоры почему-то не нравились.
Ростик как умел помогал Киму, но тот вдруг резким движением ударил его по ладоням, сжимающим рычаги, и оповестил:
— Здесь — я сам.
Рост послушно отпустил управление и от нечего делать стал смотреть на небоскреб. Чем ближе они подлетали, тем очевиднее становились под его каменно-клееной шкурой какие-то жилы, напряженные конструкции, непонятно из чего сделанные. Они придавали поверхности башни мелко-ребристую структуру дерева, с которого только-только сняли кору. А впрочем, внизу, у самого основания, и кора была, образованная жилыми или служебными постройками пауков. Она поднималась метров на пятьдесят, приклеившись к основной башне.
Грузовой антиграв поднялся очень высоко, почти на предельную высоту, где без масок тяжело было дышать. Ростик понял, что атаковать Ким хочет, стремительно скатившись с этой высоты, как на салазках, развивая максимально возможную скорость. Но небоскреб был так высок, что и этот запас высоты превосходил его всего-то метров на двести, не больше.
— Рост, — заговорил Ким, не поворачивая головы, — мы пройдем над этой башней всего раз, зависнуть я не рискну, наоборот, попробую пикированием немного скорости добавить. Так что ты скомандуй своему... подручному, когда я прикажу.
— Мне кажется, если ты будешь идти ровно, он и сам все рассчитает, не хуже тебя.
— Я же сказал, будем пикировать, тут глазомер особый нужен, а это только опытом нарабатывается.
Ростик предупредил о готовящемся маневре Баетена, но что тот ему ответил, почему-то не понял. Кажется, был так увлечен новой для себя возможностью — сбрасывать на противника гибельные для него заряды, оставаясь над ним, — что не очень-то обращал внимание на Ростиковы объяснения.
— Если все готово, — рассудил Ким, — тогда вперед.
Они сразу полетели быстрее, давление воздуха в лобовые стекла возросло. Крейсер Ады вышел вперед и тоже стал набирать скорость, Бабурин пристроился сзади и чуть в стороне.
А потом... снизу расцвел настоящий куст огневых сполохов, красивых, как салют в праздничный день. Только это был не салют, это был встречный огонь, который казался кустиком только потому, что они летели прямо в центр этой огневой завесы.
Первые попадания пришлись в Аду — Ее крейсер дернулся несколько раз, потом из кончика правого крыла в воздух поплыла струйка дыма.
— Метко ее подшибли, — прокомментировал Ким. — Если пауки сообразят, что главную угрозу несем мы, а не треугольники, тогда...
Что тогда могло случиться, он не пояснил, потому что было не до того. Вот теперь он маневрировал, но уже осмысленно, каким-то образом оставляя встречные шнуры горящего воздуха сбоку, или снизу, или чуть сверху. Небоскреб несся на них, почти не увеличиваясь в размерах, но может быть, потому, что общий вид на него не менялся — они все равно оставались сверху.
— Три, два, один... — считал Ким. Потом заорал: — Давай!
Ростик попытался перевести это маловразумительное по смыслу словечко на Единый, но каким-то странным чутьем понял, что аглор не промедлил, из люка-стали валиться стеклянные колбы почти сплошной цепочкой, одна за другой, каждая весом килограммов в пятьдесят. Почему-то Ростику, когда он высунулся в боковое окошко, они показались такими крохотными, что даже непонятно было — что они могут сделать паучиной башне?
Антиграв вышел из пике с разворотом и креном, да таким, что Рост едва сумел вернуться в кресло второго пилота. На миг ему заложило уши, а в плечах и ногах забилась ощутимая боль... Он встряхнулся. Ким уже выровнялся и пытался, по-прежнему петляя, уйти от небоскреба. По ним все еще стреляли, хотя уже не так слитно, как вначале.
Ким вытер пот, выступивший у него под полетным шлемом. Ростик никогда не видел, чтобы его друг так волновался во время атаки, а ведь бывало разное — приходилось брать в лоб во много раз превосходящего противника, вооруженного самыми мощными пушками... Что-то с ним было не то.
— Ким, — строго, даже ворчливо спросил Ростик, — ты чего такой?
