Он касался ее руками, губами. Но теперь Джон неожиданно растерялся, не в силах смотреть, как она расстегнула платье и подставила грудь голодному малышу. Он так сильно смутился, будто подросток, внезапно ощутивший эрекцию в церкви. Но, черт возьми, поддерживать свой профессиональный статус и смотреть, как Кендал кормит дитя грудью! Нет, это выше его сил! К счастью, тучи над его головой мгновенно рассеялись, поскольку Кендал неожиданно поддела его:
— Кто такая Лайза?
— А что ты о ней знаешь?
— Ты называл как-то во сне. И отнюдь не единожды. Кто она? Жена? Ты что, женат?
Неожиданная ревность Кендал позабавила его, улыбка мгновенно слетела с губ.
— Ты совершила похищение офицера Федеральной безопасности, и тебя волнует какой-то мимолетный адюльтер?
— А тебя — нет?
— Меня — нет.
— В таком случае все-таки кто такая Лайза?
— Она… она просто некая женщина. — Кендал продолжала сверлить его взглядом, требуя продолжения. Джон в нескольких словах поведал ей об их с Лайзой взаимоотношениях. — Она сразу же покинула меня, — заключил он, щелкнув пальцами, — но у меня ничего и не дрогнуло. Как не дрогнуло и когда мы впервые встретились.
— Она, значит, была для тебя чем-то вроде теплого сгустка плоти, с которым просто приятно спать.
Макграт немедленно перешел к обороне.
— Именно. Не более чем сексуальные отношения и никаких забот. Кроме того, тебя-то это не слишком задело — ведь ты слышала, как я во сне произношу ее имя, но продолжала со мной трахаться, скажешь нет?
— Мне кажется, ты сам виноват в происшедшем… ничуть не меньше, чем я.
— Вряд ли. Я не напрашивался в твою личную жизнь. Я действительно жутко поругался с Джимом из-за этой авантюры с вами, миссис Бернвуд. Будь моя воля, я давно умыл бы руки, оставив вас с Кевином еще в Далласе. Зачем ты втянула меня в эту историю, Кендал?
— Мне приходилось выбирать, помни, — спокойно заметила Кендал. — Я попыталась улизнуть из госпиталя одна, но ты поймал меня и настоял на совместном путешествии.
— Да брось ты. Подходящих моментов оставить меня, прежде чем мы добрались до этой заброшенной фермы, у тебя хватало. Каждый раз, когда я заходил в туалет, например. Отчего ты не уехала?
— Потому что чем больше я думала о сложившейся ситуации, тем больше видела смысла в твоем присутствии. Даже на костылях, ты оказался способен обеспечить нам с Кевином какую-никакую охрану.
— Да я бы и близко не подошел к младенцу, не говоря уже о том, чтобы сюсюкаться с ним.
— Но я-то не знала этого, пока мы сюда не добрались! — Она пристально посмотрела на него, пытаясь что-то для себя выяснить. — Знаешь, твое отношение к детям все время не давало мне покоя. Отчего у тебя такая антипатия к Кевину — и без всякой причины?
— Не именно к Кевину. Ко всем детям, пожалуй.
— Но отчего?
Он резко тряхнул головой, давая понять, что сие обсуждению не подлежит:
— Где мы находимся, можешь хотя бы сказать? Как, черт побери, называется этот городишко?
— Мортон. Мы в восточном Теннесси, неподалеку от границы с Северной Каролиной. — Она рассказала ему историю дома. — Никто, кроме нас с бабушкой, не бывал здесь раньше. Я знала, что здесь мы сможем укрыться. — Она подняла голову и взглянула ему в лицо незамутненными ложью глазами. — Джон, я не могу вернуться в Южную Каролину и свидетельствовать против Гиба и Мэта.
— Правительству необходимы твои показания, чтобы осудить их.
Она возразила, упрямо набычившись:
— Уверена, что Пепердайн уже успел откопать кое-что в моем доме в Денвере. Я потратила год, чтобы собрать материал. Он очень впечатляет. Там содержится масса компрометирующей информации против ведущих членов «Братства». Если правительство и его чиновники не в состоянии обвинить их в убийстве, найдется много прочих уголовных дел, которые им можно инкриминировать. Ну, как в свое время Аль Капоне, к примеру, притянули к суду за сокрытие доходов. Я и в самом деле оказалась свидетельницей их преступлений и у меня нет слов, чтобы описать весь ужас содеянного. За несколько часов до казни Майкла Ли мне удалось переговорить с ним. Это был умный, живой и очень воспитанный молодой человек. Когда я думаю о том, через какой кошмар ему пришлось пройти…
Она поникла головой и сидела так несколько мгновений. Потом вдруг снова посмотрела ему в глаза.
— Они лишили меня всего, Джон. По их милости я превратилась в беженку, даже преступницу, хотя таковой себя не считаю. Мне уже не быть больше адвокатом, а ведь я неплохо делала свое дело, — этот момент Кендал особенно подчеркнула. Слезы неудержимым потоком хлынули из ее глаз. — Я верила, что моя работа нужна, хотела помогать людям, хотела показать, что не все юристы на стороне богатых и сильных. Но они лишили меня этой возможности. Поверь, больше, чем кому-либо мне бы хотелось, чтобы этих монстров упрятали за решетку до скончания их дней. Я готова отвечать за все, что натворила, как и положено законопослушному гражданину, но умирать мне не хочется.
Она перевела дыхание и еще сильнее прижала ребенка к груди.
