Элмо, признаться, не внял советам своей попутчицы. Более того, безвольно опустил ладони на руль — и тупо замер. Существо-то оказывается еще и говорит — вот ведь что! Он даже чувствовал ее запах, но поверить в реальность происходящего так и не мог.
— Чудесно, — заметило существо громким голосом. — Как будто сегодня ночью мне еще мало досталось — так вот, понимаете ли, теперь подвернулся какой-то дебил. Да уж, неделька удалась на славу.
Существо помахало рукой перед остекленевшими глазами Элмо:
— Ку-ку! Как дела? Дома есть кто-нибудь? Смотрите, моргает. Слушай, делай что-нибудь ради Христа! Да что с тобой, дружище? Ты что, никогда раньше голую бабу не видел? Или натуральные рыжие волосы?
Пепердайна разбудил шум в дежурке. Час назад он наконец поддавшись смертельной усталости, прилег на кушетке, которую отдел полиции Шеридана установил специально для него.
В сущности, спать он вовсе не собирался, а намеревался лишь прикрыть воспаленные глаза. Тем не менее отключился и уснул, как убитый. Правда, его вскоре разбудили, но он уже чувствовал себя отдохнувшим.
Не успел Джим потянуться и спустить ноги на пол, как в кабинет ворвался полицейский:
— Мистер Пепердайн, лучше бы уж вам выйти в дежурную часть.
— Да что случилось-то? Нашли кого-нибудь?
Под словами «кого-нибудь» подразумевалась целая куча народа, но Пепердайн решил сейчас ничего не выяснять, а уточнить все на месте. Он тотчас проследовал в дежурку, где один из офицеров загородил дорогу довольно-таки помятого вида фермеру, зато все прочие буквально прилипли к окну.
— Что за чертовщину вы здесь устроили?
Грозный рык Пепердайна привлек всеобщее внимание, включая и перепуганного насмерть фермера, который встал и приблизился к нему, на всякий случай сдернул с головы шапку.
— Вы мистер Пепердайн?
— Да, я. А вы кто такой?
— Меня зовут Элмо Карни. Она потребовала, чтобы я зашел сюда и вызвал мистера Пепердайна. Никого другого — так она сказала. Но готов поклясться священной для меня памятью жены, я не позволил себе ничего противозаконного или дурного в отношении этой леди. Я как раз ехал завтракать, а тут появилась она, словно статуя какая, и в самом центре дороги. В чем мать родила, да еще руками размахивает. У меня чуть сердечный приступ не приключился залезла, знаете, прямо мне в кабину…
— Извините, кто залез?
— Такая, знаете ли, рыжеволосая дама. Сказала, что вы…
Пепердайн окончания ждать не стал. Он кинулся к двери.
— Она ранена?
— Да, сэр. Но я уже говорил, что ничего дурного ей не сделал…
— Эй, кто-нибудь! Дайте плащ, куртку — все равно!
Один из офицеров выскочил вперед с ярко-рыжим дождевиком в руках. Пепердайн на бегу схватил его и рванулся вон из дежурки. Он промчался по коридору, распахнул входную дверь и припустил по ступенькам. Он остановился только у выцветшего голубого пикапа, припаркованного неподалеку от здания.
— Почему так долго? — недовольно пробурчала
Рики Сью, открывая дверцу, чтобы принять дождевик из рук Пепердайна. — Эти болваны себе все глаза, наверное, проглядели, — заметила она, бросив взгляд на окна полицейского участка, где по-прежнему торчали любопытные физиономии.
Пепердайн проследил за ее взглядом. Всех зевак словно ветром сдуло. Повернувшись к Рики Сью, он отметил про себя, что вряд ли стоит слишком осуждать любителей поглазеть. Совершенно нагая, как и утверждал фермер, она представляла собой весьма пикантное зрелище.
Но стоило ему сменить точку зрения обывателя на подход профессионала, как все стало на свои места. Он сразу же отметил следующее: ноги и руки женщины перепачканы грязью. Все тело в царапинах, синяках и кровоподтеках. Пышные волосы беспорядочно разметались по плечам, слегка прикрыв грандиозный бюст, достоинства которого было трудно не заметить, даже разглядывая Рики Сью с точки зрения блюстителя закона.
На затылке притулилась какая-то засохшая субстанция, скорее всего запекшаяся кровь.
— Вам нужна медицинская помощь, — произнес он.
— Подождите. Надо срочно поговорить.
— Но вы ранены.
— Пепердайн, вы — гений из гениев, — заметила она саркастически, с наигранной экзальтацией. Она раскинула руки, тем самым давая Пепердайну возможность еще раз оценить ее телесные достоинства.
— Я, видите ли, не красавица. Да и по утрам выгляжу не слишком хорошо. Но так плохо я не выглядела никогда. Конечно, мне досталось, вы, мыслитель, — перешла она на крик. — Они хотели меня убить.
— Близнецы, что ли?
— Ага, значит, ваши ребята до этого докопались.
— Представьте себе.
— Скажите, Пепердайн, у вас что, встает, когда вы следите за людьми? Может, это особый вид извращения?
— Мне пришлось следить за вами, чтобы вас же и защитить.
— Ну и как, защитили?
— Все прошло бы как следует, если бы вы не подцепили в баре двух незнакомцев. Разве можно быть такой глупой в наше время и в вашем возрасте?
— Я не думала… — Неожиданно от ее враждебности не осталось и следа, лицо женщины болезненно сморщилось и она расплакалась. — Я не знала, что они станут меня бить.
Пепердайн залез в карман и неуклюже извлек оттуда носовой платок. Она приняла его, не преминув, правда, поинтересоваться:
— Чистый?
