- Я уверен… Я уверен, что он просто хочет, чтобы вы были в безопасности. Вы совершили очень рискованное путешествие, прежде чем попасть сюда.
- Мы, кажется, путешествовали вместе, но никто не ходит за тобой и не следит, как бы ты не ободрал коленку. Они даже учат тебя владеть мечом!
- Мири… Принцесса! - Саймон был шокирован. - Но вы же не собираетесь сражаться с мечом в руках, верно?
Она посмотрела на него, и глаза их встретились. На мгновение взгляд ее засиял, как полуденное солнце, и какая-то необыкновенная решимость была в нем; почти сразу же принцесса опустила глаза.
- Нет, - сказала она. - Наверное нет. Но, о, я действительно хочу сделать хоть что-нибудь!
Саймон с удивлением услышал подлинную боль в ее голосе и вспомнил в этот момент, какой она была во время подъема к Переходу - безропотная, сильная, самый надежный спутник, какого только можно было пожелать.
- Что… что вы хотите делать?
Она снова-подняла глаза, довольная тем, как серьезно он спросил об этом.
- Ну, - начала она, - ты ведь знаешь, что Джошуа никак не может убедить Дивисаллиса, что его господин, герцог Леобардис, должен поддержать принца в борьбе с моим отцом. Дядя мог бы послать меня в Наббан!
- Послать вас… в Наббан?
- Ну конечно! - Она нахмурилась. - По материнской линии я происхожу их дома Ингадаринов, это очень знатный наббанайский род. Моя тетя замужем за Леобардисом. Кто же лучше меня может уговорить герцога? - Она выразительно всплеснула затянутыми в кожаные перчатки руками.
- О… - Саймон не знал, что и сказать. - Но Джошуа, наверное, думает, что это будет… будет… я не знаю. - Он подумал. - Я хотел сказать, что, может быть, дочери Верховного короля не следует устраивать заговор против него?
- А кто лучше меня знает Верховного короля? - Она уже сердилась.
- А вы… - Он осекся, но любопытство все-таки победило. - Что вы чувствуете к своему отцу?
- Ты хочешь сказать, ненавижу ли я его? - В ее голосе звучала горечь. - Я ненавижу то, чем он стал. Я ненавижу то, на что его толкают люди, которые окружают его. Если его сердце вдруг смягчится и он увидит, что творит, и раскается - что ж, тогда я снова смогу любить его.
Целая процессия камешков отправилась в колодец. Саймон молча стоял рядом, чувствуя себя крайне неловко.
- Извини, Саймон, - нарушила молчание принцесса. - Я разучилась разговаривать с людьми. Моя старая няня была бы в ужасе от того, во что я превратилась, бегая по лесам. Как ты живешь и что ты делаешь?
- Бинабик просил меня отправиться вместе с ним по поручению Джошуа, - сказал он, поднимая больную тему куда более резко, чем собирался. - На север, - добавил он значительно.
Вместо того, чтобы отразить тревогу и страх, на которые он рассчитывал, лицо принцессы как будто осветилось изнутри. Хотя она и улыбнулась ему, казалось, что Мириамель его не видит.
- О Саймон, - сказала она, - как мужественно! Как это хорошо! Ты можешь… когда вы уходите?
- Завтра ночью, - ответил он, мрачно осознавая, что "просил поехать" каким-то таинственным образом превратилось в "уходите". - Но я еще не решил, - продолжал он слабым голосом. - Я думал, я еще понадоблюсь здесь, в Наглимунде, чтобы с пикой защищать стены, когда начнется осада, - последнее добавление было сделано на случай, если она вдруг подумает, что Саймон остается работать на кухне или что-нибудь в этом роде.
- Ох, Саймон, - сказала Мириамель, внезапно сжав его холодные пальцы тонкой рукой в кожаной перчатке. - Если моему дяде нужно, чтобы ты пошел в ними, ты должен! У нас остается так мало надежд, судя по всему тому, что я слышала.
Она подняла руки и быстро развязала повязанный вокруг шеи небесно-голубой шарф, тонкую прозрачную полоску. Ее принцесса протянула Саймону.
- Возьми это и носи - для меня, - сказала Мириамель. Саймон почувствовал, как кровь хлынула к его щекам, и постарался удержать губы, разъезжавшиеся в потрясенной улыбке простака.
- Спасибо… принцесса, - вымолвил он наконец.
- Если ты будешь носить его, - сказала она, вставая, - получится, почти как будто я сама там, с вами. - Она присела в шутливом реверансе и засмеялась.
Саймон безуспешно пытался понять, что именно произошло и как оно могло произойти так быстро.
- Так оно и будет, принцесса, - сказал он. - Как будто вы с нами.
Что-то в том, как он это сказал, изменило ее настроение; выражение лица принцессы стало спокойным, даже грустным. Она снова улыбнулась, но теперь в улыбке ее была печаль, и быстро шагнула вперед, так ошеломив Саймона, что он чуть не поднял руку, чтобы защититься. Мириамель прикоснулась холодными губами к его щеке.
- Я знаю, ты будешь храбрым, Саймон. Возвращайся невредимым. Я буду молиться за тебя.
