Сказала - и исчезла, пробежав через двор, словно маленькая девочка. Темный капюшон мелькнул дымным облачком и скрылся в сумрачной арке перехода. Саймон стоял неподвижно, держа в руке легкий голубой шарф. Он думал об этом подарке и о том, как она улыбнулась, когда поцеловала его, и чувствовал, как горячее светлое пламя разгорается в его груди. Казалось, он еще не полностью осознал, что в безбрежном сером холоде, надвигающемся с севера, только что зажегся единственный факел. Крошечный яркий огонек в гуще ужасной бури… но даже одинокий огонь может привести усталого путника к дому целым и невредимым.
Он бережно скатал мягкую ткань в шарик и спрятал его у себя на груди.
- Я рада, что ты не стал медлить, - сказала леди Воршева. Ее темные глаза, казалось, отражали роскошь желтого платья.
- Большая честь для меня, моя леди, - ответил монах, взгляд его блуждал по комнате.
Воршева резко рассмеялась:
- Похоже, что ты единственный человек в этом замке, который считает честью навестить меня. Впрочем, это неважно. Ты понял, что должен делать?
- Я уверен, что понял все правильно. Трудно будет только выполнить мою задачу, понять ее куда легче.
- Хорошо. Тогда тебе нечего больше ждать, и чем больше промедлений, тем меньше шансов на успех. И больше свободы для болтливых языков.
Взметнув вихрь желтого шелка, она скрылась в задней комнате.
- Э-э-э… моя леди? - человек подул на руки. В комнатах принца было холодно, огонь не горел. - Остается вопрос… оплаты?
- Я думала, что ты сделаешь это просто из уважения ко мне" - отозвалась Воршева.
- Что поделаешь, моя леди, я всего только бедный монах, а на то, что вы просите, нужны деньги. - Он снова подышал на замерзшие пальцы и спрятал руки в рукава рясы.
Она вернулась, держа в руках кошелек из блестящей ткани.
- Это я знаю. Вот. Это золото, как я и обещала. Половина сейчас, половина после того, как я получу подтверждение, что твоя задача выполнена. - Воршева вручила ему кошелек и отвернулась. - От тебя разит вином! Да можно ли тебе доверить такое серьезное дело?!
- Это священное вино, моя леди. Иногда единственное, что остается мне на моем тернистом пути. Вы должны понять. - Он одарил ее застенчивой улыбкой и осенил золото знаком древа, прежде чем спрятать его в карман рясы. - Мы делаем то, что должно, дабы служить Божьей воле.
Воршева медленно кивнула:
- Я могу понять это. Не подведи меня, монах. Ты служишь великой цели, а не только мне.
- Я понимаю, леди, - он поклонился, потом повернулся и вышел вон. Воршева посмотрела на пергамент, разложенный на столе принца, и глубоко вздохнула. Дело сделано.
Сумерки следующего дня застали Саймона в покоях принца Джошуа, готовым к прощанию. Охваченный какой-то дремотой, словно только что проснувшийся, Саймон слушал последний разговор принца с Бинабиком. Юноша и тролль провели весь этот хмурый день, собирая снаряжение в дорогу. У Саймона теперь был новый, подбитый мехом плащ, шлем и тонкая кольчуга, чтобы носить под верхней одеждой. Хейстен сказал, что она не спасет от удара мечом или от стрелы, пущенной в сердце, но может сослужить хорошую службу при каком-нибудь менее гибельном нападении.
Саймону она показалась не слишком тяжелой, но Хейстен предупредил его, что после долгого дневного перехода он вряд ли будет так веселиться.
- Солдату всегда тяжело, парень, - сказал ему этот огромный человек. - И тяжелее всего подчас остаться в живых. Сам Хейстен был одним из трех эркинландеров, которые шагнули вперед, когда капитаны вызывали добровольцев. Как и два его товарища - Этельберн, покрытый шрамами ветеран с пышными усами, почти такой же огромный, как Хейстен, и Гримрик, худой, похожий на ястреба человек с гнилыми зубами и внимательным взглядом - он провел столько времени, готовясь к предстоящей осаде, что теперь радовался любому настоящему делу, даже такому опасному и таинственному, каким обещали стать эти поиски. Когда Хейстен узнал, что Саймон тоже идет, он еще больше утвердился в своем желании присоединиться к экспедиции.
- Посылать на такое дело мальчишку - это бред, - рычал он. - А он ведь даже еще не кончил учиться махать мечом и пускать стрелы. Лучше уж я пойду с ним и будут учить его дальше.
Слудиг, человек герцога Изгримнура, как и эркинландеры, был одет в меха и конический шлем. Вместо длинного меча, какими вооружились остальные, Слудиг заткнул за пояс два ручных топора с прорезными фигурными лезвиями. Он весело улыбнулся Саймону, предвидя его вопрос.
- Когда один застрянет в чьем-нибудь черепе, - риммер говорил на вестерлинге свободно, почти с таким же легким акцентом, как и сам герцог Изгримнур, - хорошо иметь под рукой запасной, чтобы было чем драться, пока не вытащишь первый.
Кивнув, Саймон попытался улыбнуться в ответ…
- Рад снова видеть тебя, Саймон, - сказал Слудиг, протягивая мозолистую руку.
- Снова?
- Мы уже встречались однажды в аббатстве Ходерунда, - рассмеялся Слудиг. - И ты потом путешествовал задом вверх, перекинутый через седло Айнскалдира. Надеюсь, что ты не только так умеешь ездить.
Саймон вспыхнул, пожал руку северянина и отвернулся.
