Пой-ка, пой-ка, хей-а хо, кто стучится там?
А в доме тени на стене,
Огонь горит в печи,
И крошка Арда говорит:
- Кто в дверь мою стучит?
Пой-ка, пой-ка, хей-а хо, кто стучится там?
И голос раздался из тьмы:
- Открой мне дверь скорее!
У твоего огня в ночи
Я руки отогрею!
Пой-ка, пой-ка, хей-а хо, кто стучится там?
Но Арда скромно говорит:
- Скажите мне, мой друг,
Кто это бродит по двору,
Когда все спят вокруг?
Пой-ка, пой-ка, хей-а хо, кто стучится там?
- Я странник бедный, я монах,
Идти уж нету силы!
Была мольба так горяча,
Что лед бы растопила.
Пой-ка, пой-ка, хей-а хо, кто стучится там?
- Святой Узирис, вы ума лишились? - Слудиг вскочил, ошарашив всех слушателей. Глаза его расширились от ужаса, он широко чертил перед собой знак древа, как будто защищался от нападающего зверя. - Вы ума лишились! - повторил он, глядя на онемевшего Гримрика.
Эркинландер посмотрел на своих товарищей и беспомощно пожал плечами.
- Что с этим риммером, тролль? - спросил он.
Бинабик, прищурившись, взглянул на все еще стоящего Слудига.
- В чем была не правильность, Слудиг? Мы никто совсем не понимаем.
Северянин оглядел недоумевающие лица.
- Вы потеряли разум? - спросил он. - Вы что, не понимаете, о ком поете?
- Старый Одноглаз? - спросил Гримрик, удивленно подняв брови. - Да просто глупая песня, северянин. Научился от папаши.
- Тот, о ком вы поете, эту Удун Один Глаз - Удун Риммер, старый черный бог моего народа. В Риммергарде все поклонялись ему, погрязнув в языческом невежестве. И не надо призывать Удуна, Небесного Отца, когда идете по этой стране - а не то он придет вам на горе.
- Удун Риммер… - задумчиво пробормотал Бинабик.
- Но если вы в него больше не верите, - спросил Саймон, - то почему тогда вы боитесь говорить о нем?
Губы Слудига все еще были тревожно сжаты.
- Я не говорил, что не верю в него… да простит меня Эйдон… Я сказал, что мы, риммеры, больше не поклоняемся ему. - Он опустился на землю. - Вы, конечно, считаете меня дураком. Пусть так. Лучше это, чем призывать на себя гнев ревнивых старых богов. Мы сейчас в его стране.
- Так ведь это просто песня, - защищаясь, сказал Гримрик. - Никуда я ничего не призывал. Это просто чертова песня.
- Бинабик, так вот почему мы говорим Удунсдень, - начал Саймон, но замолчал, увидев, что тролль не слушает. На лице маленького человека сияла широкая улыбка, как будто он только что сделал добрый глотою сладкой наливки.
- Так оно и есть, конечно! - сказал он и повернулся к бледному Слудигу. - Ты додумался до этого, мой друг.
- О чем ты говоришь? - с некоторым раздражением спросил светловолосый северянин. - Я не понимаю.
- Наше искательство. Место, куда шел Колмунд. Дерево Рифм. Мы думали, это в действительности рифма или поэзия, но теперь ты находил. Дерево Рифм - Дерево Риммера\ Вот что мы ищем.
Мгновение лицо Слудига оставалось непонимающим, потом он медленно кивнул головой.
- Благословенная Элисия, тролль, - Удундрево! Как я раньше не догадался? Удундрево!
- Ты знаешь, о чем говорил Бинабик? - Саймон тоже начинал понимать.
- Конечно. Это старая, старая наша легенда - о ледяном дереве. Удун сам вырастил его, чтобы взобраться на небо и сделаться королем всех богов.
- А что это нам дает? - услышал Саймон голос Хейстена, но как только слова о ледяном дереве достигли его ушей, какой-то тяжелый холод навалился на него, нечто вроде одеяла из дождя и снега. Ледяное белое дерево… он видел его: белый ствол, уходящий в темноту, непостижимая белая башня, светлая полоса на фоне непроглядной тьмы… все они стояли на дороге его жизни, и Саймон знал, что нет дороги, по которой он смог бы обойти их… нет дороги вокруг тонкого белого пальца - манящего, предостерегающего, ожидающего.
Белое дерево.
- Потому что легенда говорит, где оно, - голос был гулким, как будто шел из длинного коридора. - Если даже оно и не существует, сир Колмунд должен был пойти туда, куда указывает легенда, - на северную сторону Урмсхейма.
- Слудиг прав, - сказал кто-то…
Бинабик сказал:
- Мы имеем должность идти туда, куда шел Колмунд с Торном, ничто другое не имеет значимости, - голос тролля был бесконечно далеким.
